— Разве ты не должен быть богом войны? Огромным, железным, извергающим огонь. Как же возможно… Нас всех погубил простой человек. Усталый и больной.

И что мне ей ответить? Наверное, месяца два назад я растерялся бы. Но все последние дни только и делаю, что общаюсь с довольно языкастыми типчиками.

— Вас погубил не я, а то что направило сюда против легиона. Что до моего обычного человеческого облика? У вас же, наверное, были жрецы или шаманы. Не боги, но люди говорящие с ними. Так и я жрец войны. Связующее звено для сотен и тысяч солдат. Это моя главная функция. Для нее не обязательно извергать огонь и быть три метра в холке.

Мой спокойный голос немного разрядил атмосферу. Враг для них внезапно предстал в облике человека, а не монстра. Может ли это утешить тех, кто потерял все? Едва ли. Однако, может быть, они увидят нового врага в той силе, что направила их к ужасной судьбе.

— Я хочу поговорить с вами. Понять, что случилось там на Севере. Причину похода сюда. Что за проклятие постигло ваш народ?

Тишина. Гнетущая и скорбная. На меня больше практически никто не смотрит. Злость в глазах сменяет пустота. Надо что-то ещё сказать, а слова как-то в голову не лезут.

— Я буду говорить наедине. — вдруг произнесла та девушка, что не верила в мою принадлежность к стратегам.

Интересно. На меня опять будут покушаться?

— Пойдем. — сказал я и мы вышли из шатра пленниц.

Легионеры на страже смерили девчонку взглядом, чуть ли не посмеиваясь. Мол: первая пошла.

Шаддинцев оставил снаружи моего походного дома. Внутри оказались только я, Касс и эта девчонка из Гератов. Она посмотрела на гладиатрикс.

— Это что? Женщина?

Хотелось пошутить, что нельзя определять чужой гендер и Касс, может быть, вообще серпоносная боевая колесница, но вовремя понял, что тут подобную фигню еще не изобрели.

— Это не имеет значения. — ответил я как можно серьёзнее. — Она почти часть меня. Мое оружие. Это особая связь. Она останется с нами.

— Вот как… Не важно. Я буду говорить. Не хотелось только, чтобы слышали сестры. За словам возвращаются воспоминания. — она говорила спокойно, хотя и с каким-то надрывом, но затем вдруг перестала смотреть на меня, отошла на несколько шагов и села, обхватив колени. Девушка тяжело дышала, время от времени открывая рот, но тут же снова сжимая губы.

За словами возвращаются воспоминания. Что же ты пытаешься мне сказать? Что снова переживаешь сейчас?

— Мир умер. — вдруг быстро произнесла она и дернулась, будто напуганная своей же речью.

Я подошел к ней, опустился на одно колено и произнес:

— Но мы живы. Солнце светит. Реки текут. Голоса звучат.

— Все пустое… — ответила девушка. — Ненастоящее, мертвое, холодное, нет души, не слышно, не видно.

— Постой. Нет души? Не слышно? Раньше было слышно?

Они кивнула.

— Расскажи мне все. — как можно более мягко произнес я. — То каким был мир раньше.

— Душа… Дыхание… — медленно произнесла девушка. Наверное, это были некие сакральные термины, но мой переводчик их сводил к понятным значениям. — Когда забиваем тюленя, когда умирает человек, когда вызревает плод. Краем глаза можно увидеть и на самой грани слуха ощутить. Дыхание. Даже некоторые вещи обладают им. Дыхание возвращается к земле, к воде, к небу и оттуда снова приходит человеком, зверем или вещью.

Учение о переселении душ. Реинкарнация.

— Так было… но что-то изменилось? — спросил я.

— Мир умер. — повторила девушка. — Мы услышали его крик…

Она подняла лицо, взглянув на меня глазами полными слез, страха и безумия.

— Крик, прозвучал крик и все другие голоса замолчали. Нет дыхания, нет духа. Только мясо, кости, камни, вода. Все пустое. Теперь мы умираем и больше не возвращаемся. Нет жизни. Нет жизни…

— И вы ушли?

— Искать. Место, где снова услышим и увидим, где будет жизнь.

Я поднялся, стараясь переварить услышанное. Голоса, души, перерождение… Не похоже это на обычный массовый психоз. Я, конечно, не эксперт, но магия тут вполне реальна. И какие выводы можно сделать на основе рассказа девчонки? Случилась некая магическая катастрофа, повлиявшая на образ жизни Гератов. Дикари такого не вынесли и пошли самоубиваться о двадцать первый легион. Но что стало причиной «смерти мира»?

— Как это случилось?

Девушка покачала головой. Она вошла в состояние близкое к трансу. Медленно раскачивалась, бормоча мрачные и безнадежные прогнозы о всеобщей неизбежной смерти.

— Мир не умер. — как можно более уверенно заявил я. — И души никуда не делись, даже если их не видно и не слышно. Посмотри же на меня. Рядом с тобой настоящий проводник божественной воли. Можешь довериться мне в таких вопросах.

Очень сложно было произносить все это с серьёзной миной на лице, но я старалась. Она посмотрела на меня взглядом, полным недоверия и обиды.

— Не веришь?

— Я слышала, как мир умер. — ответила она. — Это невозможно передать…

Тогда я отправил ей запрос на присоединение к армии. Она дернулась, словно её коснулся раскалённый металл. Завертела головой, ища того, кто мог произнести фразы, только что звучавшие в ее сознание.