Шрифт:
– А ты против? – усмехнулся Женя.
– Может… может, и против! Ты же не удосужился меня спросить! Это что за неуважение?
– Мне кажется, не большее неуважение, чем то, что сделала ты. Или ты всё-таки другого мнения об этой ситуации?
Я, конечно, едва не задохнулась от гнева, но где-то на задворках сознания мелькнула мысль, что Женя в общем-то абсолютно прав. Поступила я не лучше, скорее даже хуже. Но упрямство, доставшееся от мамы, вместо правильных слов заставило выдохнуть меня:
– Ну и гад ты, Антонов!
Глава девятнадцатая
Ни один рабочий день не проходил настолько напряженно, как этот. Под конец мне казалось, что меня выжали, как тот несчастный лимон, а косточки растолкли в ступе и обратно засыпали, чтобы не совсем сломалась. Антонов выглядел не лучше. Когда он наконец-то сел в машину, то, казалось, уже с трудом заставил себя её завести и, откинувшись на спинку водительского кресла, просто закрыл глаза.
Я взглянула на него, стараясь подавить в себе любые намеки на жалость или что-то в этом роде, и поинтересовалась, стараясь не позволять ревностным ноткам вновь пробраться наружу:
– И что это у тебя за след от помады на рубашке?
На рубашке, между прочим, моего любимого цвета.
Женя повернул ко мне голову и усмехнулся.
– Ревнуешь, Мари?
– И ничего я тебя не ревную, - проворчала я, чувствуя себя так, словно мы откатились в наших отношениях на два месяца назад и теперь только и могли, что рычать друг на друга.
– Даже ревности с твоей стороны я не достоин, ну конечно же.
– Я этого не говорила.
– Подумала.
– И ничего я не… Так что за след от помады?!
– А тебе зачем знать? Я ж не спрашиваю, с кем ты там помимо жертвы-2 встречалась, - язвительно отозвался Женя.
– Я ни с кем помимо жертвы-2, Антонов, не встречалась, и тебе об этом прекрасно известно. Мы эти два месяца почти не отходили друг от друга, - мрачно произнесла я. – Так что прекрати устраивать сцены ревности и трепать мне нервы. Ты прекрасно понимаешь, что все эти выпады в мою сторону глупы. Я виновата только в том, что не рассказала тебе о блоге.
– Что уже не мало. И ревнуешь тут ты, а не я.
– Я просто не хочу, чтобы, - я нарочно подбирала слова побольнее, хотя знала, что потом пожалею об этом, - чтобы наш проект прогорел из-за чьей-то глупости.
Антонов скривился. Слово "проект" его явно не порадовало, но он всё равно не решился возражать и говорить что-то там о чувствах.
– Не знаю, может, это Лены. Если ты забыла, то она моя двоюродная сестра, а я против инцеста. Но она вроде как меня обнимала.
Я прищурилась.
– Лена сегодня была с розовой помадой. А эта красная.
Антонов опустил глаза, оттянул в сторону свой воротник, взглянул на него, как будто пытался понять, что ж такого произошло, что у него там оказалась помада, а потом раздраженно усмехнулся.
– Валька, значит.
– Ты целовался с Валькой?!
– Она на меня свалилась, - проворчал он.
– И это ж где?
– В мужском туалете.
Я помрачнела.
– Скажи-ка мне, дорогой, что Валька делала в мужском туалете?
Женя повернулся ко мне, ухмыльнулся, заметив, как я зло щурюсь и хмурю брови, а потом протянул:
– Сказала, что в женском ужасная очередь, а ей срочно надо было что-то там свое женское сделать. А потом свалилась на меня и сказала, что у неё от слабости ноги заплетаются. Впечаталась лицом мне в рубашку. Так что, если ты присмотришься внимательнее, тут не только помаду, тут прямо отпечаток её фейса обнаружить можно будет.
Я нахмурилась. Мне, собственно говоря, было глубоко наплевать на Вальку и её походы в мужской туалет, пусть бы подстерегала кого хотела, но меня не оставляла уверенность, что наглая коллега просто положила на Антонова глаз.
Мне-то, конечно, должно быть всё равно, если размышлять чисто теоретически. Но на практике я не хотела, чтобы кто-нибудь, а уж тем более назойливая Валька, вообще подходил к Жене, потому прекращать свои распросы я не намеревалась.
– Мне это не нравится, - наконец-то сердито произнесла я. – Не хочу, чтобы эта женщина испортила нам отно… Карьеру.
– Карьеру? Ну да, карьеру… Не переживай, - Женя закатил глаза. – Мне она совершенно не нравится. Она слишком назойливая.
– А кто нравится?