— Прости, я забыла… — начала было я, но Ростислав тут же отмахнулся:

— Я в курсе, Дирк звонил Максу насчёт пилотов.

Я смущённо кивнула и посторонилась, впуская Ростислава в комнату.

— Как чувствует себя капитан Соколов? — поинтересовалась я не без внутреннего напряжения: как скоро я останусь без поддержки Ростислава и возможности гонять на орбиту «Фалкон-I», всецело зависело от самочувствия капитана — или того, насколько быстро удастся найти ему замену.

— Пытается шутить, что как раз собирался сбросить вес, — криво усмехнулся Ростислав и, протиснувшись мимо столика, прислонился бедрами к подоконнику. — Все идёт к тому, что он плюнет на врачебные рекомендации и скомандует вылет, как только сможет питаться самостоятельно. Временного капитана мы так и не нашли, а на Марсе ситуация лучше не становится. Пока финской колонии согласились помочь две соседние, но у них тоже ресурсы не бесконечные.

Я прикинула, сколько времени прошло с момента отравления капитана, и опустила взгляд.

— Значит, вы улетите завтра-послезавтра?

— Скорее послезавтра, — честно ответил Ростислав.

Я заставила себя дышать ровно — и, кажется, даже умудрилась сохранить нормальное выражение лица.

— Хорошо, я попрошу диспетчера организовать для «Фалкона» окно. На борту есть необходимые лекарства?

— У нас ещё и фельдшер свой есть, — похвастался Ростислав, — все как положено при дальних перелётах. Все под контролем, я просто… — он неловко пожал плечами, и я на мгновение застыла, завороженно наблюдая, как бугрятся мышцы под узковатой футболкой. — Я просто так зашёл.

Это заявление заставило-таки отвлечься от очертаний дельтовидных мышц (черт, вот кому следовало бы носить майку с надписью «мои глаза выше!») и посмотреть Ростиславу в лицо.

— Просто так, — ровным голосом повторила я, не отводя испытующего взгляда.

Ростислав хмыкнул и оттолкнулся от подоконника. Трицепсы тоже вздувались очень эффектно.

— У тебя этот режим, с повторением последних слов собеседника, только с грозной интонацией, вообще отключается когда-нибудь? — поинтересовался он, остановившись в полушаге от меня.

Я напомнила себе про майку с принтом и запрокинула голову.

— Нет, — честно ответила я, неимоверным усилием воли подавив сразу два противоречивых, но одинаково неуместных желания: отступить назад и потрогать Ростислава за плечо — или не только за плечо. — Слушай, мне ещё нужно…

— Порыдать в одиночестве на полу? — предположил Ростислав.

— Проницательный ты малый, — безэмоционально заметила я. — Да, именно это. И раз уж у меня неожиданно восемь часов свободного времени в расписании, я намерена прорыдать их все. Не мог бы ты…

— Правое, левое? — бодро перебил Ростислав и ссутулился, выставив плечи вперед. — На каком предпочитаешь рыдать?

Вместо ответа я выразительно ткнула пальцем вниз, прозрачно намекая, что рыдать предпочитаю на полу — и в одиночестве, как уже мудро подметил мой визави.

Но Ростислав предпочел понять все по-своему, а потому преспокойно улёгся на пол, просунув одну ногу между стульями, а вторую — промеж моих стоп. И как ни в чем не бывало протянул ко мне руки.

— Иди сюда, — велел он и поманил меня пальцами. — Идем-идем, я никому не скажу, что заметил, как тебя расстроила родня Миты, и никто этого и не поймет. А Матти тем временем выяснит, кто стоял за похищением, расправится с виновными и будет таким красавцем-героем, что никто и не вспомнит, что всю операцию организовала ты. И про выкуп тоже сообразила ты. И говорила со всей этой гнилью…

Я стиснула зубы. Вспоминать об этом утре в джунглях не хотелось, словно даже мысль могла испачкать.

Ростислав лежал на спине, по-прежнему протягивая ко мне руки, и терпеливо ждал, когда же я сдамся — и в самом деле спрячу лицо у него на плече, выплакивая эту гнусь, как мне давно и мучительно хотелось.

Но слезы ничего не исправят. Мита так и будет жить, оглядываясь на каждом шагу, перестанет ходить одна и бездумно смеяться и танцевать на праздниках, как это уже было в первые годы после ее бегства. Тогда ей понадобилось почти пять лет, чтобы убедиться, что здесь ей ничего не угрожает и никто не желает ей зла.

Сколько понадобится теперь?..

— Ты можешь хоть поедом себя съесть за то, что не уследила за ней, но это ничего не изменит, — напомнил Ростислав и демонстративно поерзал на полу, так и не опустив руки. — Или ты можешь выдохнуть, дать себе послабление и потом взяться за работу с новыми силами. Решай.

Я покосилась на дверь. Щеколда за последнюю четверть часа самостоятельно не починилась, но Ростислав был прав — до того возмутительно и очевидно, что я и в самом деле выдохнула — и уселась на него сверху, плотно обхватив коленями его бедра.

Столь тесный контакт я как-то не планировала, но по ходу дела выяснилось, что день ног Ростислав тоже не пропускал, а я несколько переоценила свои габариты и растяжку. От неожиданности он ещё и напряг мышцы, вынудив меня развести колени шире, и машинально положил руки мне на бедра.

— Окей, так даже лучше, — резко охрипшим голосом пробормотал Ростислав и сжал пальцы, словно рассчитывал хорошим рывком пересадить меня чуть повыше.

Я пресекла эти поползновения, когда улеглась на него, положив руки ему на грудь и опустив сверху подбородок. Тело подо мной будто становилось горячее с каждой секундой, и это ощущение отзывалось внутри каким-то странным трепетом и щекоткой чуть ниже солнечного сплетения.