Ник замирает, затихает, теряет способность двигаться, дышать, и мыслить. Словно кролик перед удавом, он не понимает, как быть и что делать. Всё пространство наполнено жаром, адом, хлюпающими звуками и стонами красотки.

— Я чувствую запах гре-е-е-х-а-а-а!!! Петерсоны!!! Вы снова за своё, Петерсоны?!!

За стенкой раздаётся стук! Дубовый шкаф содрогается! Дерево трещит!

— Да обрушится на вас кара небесная!!! Когда, когда это закончится?!! Когда Дьявол изойдет в Петерсонвиль вместе с вами?!! Одно и то же, год за годом!!! Когда ваше чёртово семейство закончит с совокуплениями в исповедальне?!! Вон из храма!!! Вон из храма!!!

Страшный удар превращает решетку исповедальни в облако дубовой щепы. В дыру падает свет, освещая сцену, достойную пера Бокаччо и кисти Фон Байроса.

Из пролома высовывается пожилой священник, проводивший церемонию!

В руке блестит огромное распятье!

Лицо святого отца пылает гневом!

Ошеломленный Ник кричит от ужаса! Крик сливается со сладострастным стоном Кэт! Её бедра настойчиво скользят, принимая член кавалера! От этих яростных движений, мощная грудь подпрыгивает прямо перед носом святого отца! Это зрелище становится последней каплей!

Священник размахивается крестом, словно кистенем — и обрушивает символ веры на голову Ника!

Позолоченный Иисус с треском крошит дерево в сантиметре от уха компьютерщика!

Исповедальню заполнил гневный вой почтенного патера!

— Петерсоны!!! Ах вы, порченое семя!!! Ах вы, сраное бедствие египетское!!! Вон из храма!!! Вон из храма!!! Вон из храма!!!

***

Ник — тихий парень. Компьютерщик. Аналитик. Гик. Но всё же — он сотрудник Бюро.

Он способен делать то, что следует делать.

Джентльмен хватает даму за талию. Стягивает вымокшее платье на её бедра. Накидывает сутенерский пиджак на обнаженные плечи. Взваливает красотку на плечо, словно жадный до чужих жен викинг. И выскакивает из исповедальни, придерживая свободной рукой собственные брюки. Несётся к дверям, едва не теряя штаны!

Несётся с такой немыслимой скоростью, что ветер задувает свечи. Через долю секунды он уже на парковке. Держится за сердце одной рукой, придерживает задницу коллеги другой.

Но воздаяние ищет грешника!

Разъярённые крики святого отца стремительно приближаются!

— Чёртовы Петерсоны!!! Я воздам тебе за грехи, мерзавец!!! Я надеру твой тощий зад!!! Стой, сукин сын!!!

Ник забрасывает Кэт на сиденье Элвис-мобиля. Щёлкает ключом зажигания. Изо всех сил лупит по газам. Шины оставляют на асфальте дымящуюся полосу. В зеркале заднего вида — стремительно удаляется бегущий за машиной пастор. Святой отец плетёт сеть проклятий, призывает кары небесные, размахивает огромным крестом!

Аккомпанементом к дикой картине становятся аплодисменты, свист и улюлюканье толпы оклахомских деревенщин. Над всем этим бедламом несётся яростное бренчание банждо, бесконечный поток траханья и скачек.

Под витражами старого храма, бородатый певец в сотый раз исполняет гимн семьи Петерсонов.

=================================

В двух кварталах от старой церкви

Номер отеля

=================================

Мистер Бенждамин сидит в каталке, закатывает глаза, прижимает к лицу дыхательную маску. Он всем своим видом показывает, что вот-вот отправится к праотцам. Разумеется, старик не собирается отдавать Господу душу сию же секунду. Этот театр предназначен для визитёра.

Перед мэром Петерсонвилля расхаживает отец Майлз. Священник мечет громы и молнии.

— Это снова произошло! Каждый раз свадьба Петерсонов — самое настоящее испытание. Каждый раз — словно Престол Дьявола поднимается из преисподней! Вы напиваетесь и горланите скабрезные песни прямо под стенами моего храма. Ладно, я могу это принять! Целый день прихожане боятся даже приблизиться к церкви. Ладно, и с этим я смиряюсь!

Разгневанный священник прерывается. Указывает пальцем на нос старика.

— Бенждамин, хватит! Убери это дерьмо от лица! Хватит ломать комедию, ты всех нас переживёшь!

Старик снова закатывает глаза к небу, но убирает маску. Они знают друг друга слишком долго. Этот разговор происходит не в первый, и даже не в десятый раз. Священник продолжает срывать гроздья гнева и метать их в старика.

— Каждый раз, обручая браком кого-то из твоей семьи — я готовлюсь к самой настоящей чёртовой вакханалии. Господь свидетель, завтра я повешу замок на исповедальню! Я потерял счёт, сколько раз вытаскивал оттуда Петерсонов. Это не может продолжаться вечно! Ты слышишь меня, старый гангстер? Тебе не стыдно за свою молодежь!? Разве ты не должен их вразумить!?