Она не просто так втянула в заговор тех же дварфов и прегиштанцев, которые смогли отправить всего лишь несколько чародеев, да помочь деньгами. Нет, ее цель была куда масштабнее. И исполнители уже двигались к границам Империи.

Каждый участник заговора считал, что действует в своих интересах. Каждому — даже дварфам с прегиштами — она обещала выгоды, которые принесет устранение императора. С каждым заключила особое соглашение, заставив того поверить, что он — важнее и умнее остальных. Ритон жаждал возрождения Исиринатии, с ним было проще всего. Гашиэн мечтал вернуть Белую Цитадель и сохранял иллюзию независимости, хотя уже несколько лет плясал под дудку звездорожденных, а потому его без труда удалось убедить в том, что жизненно важно перебить родных Шахриона и оставить улики, ведущие в Исиринатию. Лиоссцы хотели разного, но и с ними удалось договориться. Одним — пообещать жизни заклятых врагов, другим щедрой мерой отсыпать золота, третьим — передать секретные сведения. Ничего особенного. Дварфов — и то оказалось сложнее убедить. Этим пришлось расписывать все выгоды от уничтожения основных мануфактур Черной Цитадели. Ну а с прегиштанцами получилось забавно. Эти жаждали… победы в войне с дварфами и хватило лишь устных гарантий помощи, да изрядной суммы денег.

Каждый думал, что он — самый умный. Каждый считал, что с убийством Черного Властелина и его наследника все закончится. Каждый полагал, что очень хорошо скрыл все следы и на него ничего не укажет. Что если война и начнется, то не против его державы.

«Все-таки дураки — самое большое сокровище нашего мира», — удовлетворенно подумала Найлиэна. — «Мне, конечно, еще придется немного их обработать, скоординировать кое-что, но, в целом, финальная фаза операции началась успешно».

Она ощутила сигнал, исходящий из тириомаля.

«Что ж», — подумала эльфийка, беря волшебный шар в руки, — «настало время заставить оставшиеся шестерни вращаться с нужной мне скоростью».

И вновь этот нетерпеливый и надоедливый венценосец настоял на встрече, да еще столь настойчиво, что у Мардаша Девятого Тараниэля не осталось иного выхода, кроме как завернуть на самый юг Аблиссии, в небольшой пограничный замок.

Гашиэн уже ждал его, причем выглядел так, будто скакал день и ночь верхом, не делая перерывов ни на сон, ни на еду, ни даже на то, чтобы погадить под кустик.

«И надо ему было так спешить»? — подумал старик. — «Неужто нельзя было связаться с помощью тириомаля? У него есть один, уж я-то знаю. Или хочет смотреть мне в глаза, начиная новые переговоры? Глупо. Я научился торговаться за каждый медяк еще тогда, когда этого сопляка и не было даже в яйцах его папаши. Того еще осла, если так посмотреть».

— Приветствую доблестного венценосца Гашиэна Третьего Лиритиэля, — коротко поклонился он, проверяя, заняли ли охранники положенные места.

Все было в порядке, а потому старик позволил себе сделать шаг вперед.

— Приветствую великого венценосца Мардаша Девятого Тараниэля, — хмуро отозвался Гашиэн.

Было видно, что внимание и мысли этого опытного воина заняты чем-то другим. Говоря проще, он буквально витал в облаках.

«Но очень уж печальны твои думы, о венценосец, — не без ехидства подумал Мардаш. — «Что ж, ладно, я здесь, а потому — можем поиграть в нашу любимую игру еще раз».

Он сел в кресло напротив Гашиэна и проронил:

— Полагаю, вы пришли поговорить о важных вещах. Слушаю.

В этот момент слуга принес вино и бокалы, поднос с фруктами, блюдо с сырами и копченостями, быстро расставил все на столе и, молча поклонившись, покинул зал.

То, как он двигался, на миг привлекло внимание правителя Радении и тот с невеселой усмешкой спросил:

— Неужели я выгляжу настолько опасным, что вам даже прислуживают опытные бойцы?

Мардаш оставил этот вопрос без ответа — он считал его очевидным и не желал попусту тратить время.

Вместо этого старый правитель потянулся за бутылью, лично налил вина себе и собеседнику и, подняв бокал в салюте, пригубил напиток.

Терпкий чуть пряный вкус приятно защекотал нёбо, и венценосец сделал еще один глоток, отставил бокал и, прихватив с подноса пару виноградин, кинул их себе в рот, после чего, начал медленно пережевывать.

Все это он проделал, пристально глядя на собеседника и гадая, когда же у того кончится терпение.

Произошло это почти сразу. Гашиэн неожиданно ударил своим мощным кулачищем по столу, отчего тут же напряглись бойцы владыки Аблиссии, затем процедил:

— У меня нет времени на игры, столь любимые вами.

И вновь Мардаш не ответил, вместо этого — сделал еще один глоток и отведал немного сыра.

Старику доставляло откровенное удовольствие наблюдать за несдержанным сопляком, мнящим себя вершителем судеб. Сколько он видел таких?

«Гордецы, не умеющие себя вести, глупцы, считающие, что остальные — лишь мусор подле их ног, испорченные дети, дорвавшиеся до власти и ломающие игрушки, которые истекают кровью»! — с неожиданным раздражением подумал старый владыка. — «Как же они все надоели мне. Лишь один из этого поколения достоин почестей, власти и уважения. Один из всех! Сколь же низко мы пали».