Стихия бушевала почти всю ночь и утром армию пришлось буквально выкапывать из-под новообразовавшихся барханов и дюн, а путь на запад — расчищать. Древняя магия, вложенная строителями прошлого в каменные плиты, просто не могла сладить с таким количеством песка за пару часов. Наверное, если бы змеиный колдун пожелал, он бы в два счета справился с бурей и ее последствиями, однако Ришшит Сумрачный сказался больным, а потому и палец о палец не ударил, чтобы помочь.

В результате армия потеряла почти три десятка бойцов умершими и угробила много времени.

Впрочем, Китарион особо не спешил — днем раньше, днем позже, какая, в сущности, разница?

Освободившееся время он проводил с дочкой халифа и, говоря начистоту, та начинала нравиться кольценосцу все больше и больше. Нет, не как женщина, конечно же, подобное было попросту немыслимо, а как интересная собеседница, способная удовлетворить любопытство генерала интересными рассказами.

Чего уж говорить, если послушать ее приходил не только Инуче, но даже и вечно хмурый Кштиритион, причем, кажется, даже некромант оттаивал, когда Шшайра начинала говорить.

Впрочем, это не было игрой в одну сторону. Все трое, в свою очередь, поведали сестре халифа многое о нравах и обычаях людских земель, об Империи Тьмы и ее истории, и, конечно же, о войне Реставрации.

Шшайра слушала внимательно, засыпала каждого вопросами и, как казалось кольценосцу, не упускала ни единой мелочи.

А еще она очень уж пристальное внимание оказывала пленникам, особенно — Бичу Пустыни и его сыну. Именно поэтому их всегда охранял десяток рыцарей смерти, поддерживаемых парой некромантов. Китарион не собирался искушать попутчицу мыслями о мести за отца.

— Что ж, — ответил он, — в любом случае, думаю, ничего страшного не произойдет, если мы опоздаем на день-другой. Скажите, ваше высочество, нет ли какого-нибудь способа заранее определить момент прихода подобных катаклизмов?

— Увы, предсказать подобное не так просто, как хотелось бы, — пожала плечами девушка. — Бури налетают внезапно и столь же стремительно исчезают. Даже певцы песка не всегда угадывают точное время, особенно сейчас, когда маги практикуются в основном в боевых чарах. Война слишком сильно изменила нас всех…

Слова были произнесены с искренней грустью, но Китарион легко уловил подтекст: «помогите покончить с кровопролитием». Он чуть заметно склонил голову и ответил:

— Войны всегда ужасны, госпожа моя. Куда лучше пахать землю, нежели напитывать ее кровью.

«Надеюсь, этот ответ ее удовлетворит».

На чешуйчатом лице Шшайры появилось нечто, что Китарион в последние дни научился идентифицировать, как улыбку.

— До меня доходили слухи о том, что ты, о извечный, повесил меч на стену и занялся восстановлением земли…

— Да, это так.

— Которую сам же перед тем и опустошил, — неожиданно закончила принцесса.

Китарион дернулся в седле, недоуменно косясь на собеседницу, но та выглядела столь невинно, что при всем желании нельзя было обвинить ее в злонамеренности.

— Да, это так, — повторил он. — Приказ владыки не оставлял простора для фантазии. Марейнийцы должны были понести наказание за измену.

— А важная провинция — получить новое, надежное население, — вновь улыбнулась дочь пустыни. — Но, когда война закончилась, ты решил отойти от битв, что похвально. Правда, мне не понятно, как так получилось, что прославленный полководец Империи Тьмы тотчас же вернулся в строй, как только послышался призывный гул труб?

И опять — ни намека на издевку или раздражение, лишь этот ее чуть шипящий говор, да искреннее любопытство. И все же, Китариона не покидало ощущение, что над ним прямо сейчас жестоко издеваются.

«Кажется, сестра халифа сегодня не в духе», — подумал он. — «Или, наоборот — в хорошем настроении, кто ее знает».

— Я служу Черному Властелину, — ответил он, постаравшись сделать акцент на титуле владыки. — Он — тот, кто возродил Империю, тот кому мы все вверяем свои тела и души.

Принцесса задумчиво кивнула.

— Хорошо, когда есть достойный правитель… Но скажи мне, извечный, а что произойдет, если, не приведи Великие Древние, с ним что-нибудь… случится? Я слышала о покушении на владыку. Кажется, оно почти удалось.

— У него есть наследник.

— Но сумеет ли младенец управлять огромной страной, к тому же — едва-едва сшитой дратвой по оторванным краям?

Китариону не понравилось, в какую сторону начал двигаться разговор. Еще больше ему не понравилось то, что этот разговор в принципе состоялся. В первые дни пути принцесса не позволяла себе общения на столь… деликатные темы. Почему же завела его именно сейчас? Какой в этом смысл?