Тартионна предложила бросить все и вернуться, но Шахрион отклонил эту ее идею. Он считал, что если остановится, то лишь продемонстрирует врагам слабость, а поступать так сейчас было равносильно самоубийству.

А потому — путешествие продолжилось.

Правда, при этом в карету императора напросилась Дарлионна, причем сделала она эта столь изящно и умно, мотивируя все своей заботой о здоровье господина, что даже и отказаться не получилось. В результате, внутри помимо него теперь находились Дарлионна и одна из ее служанок — средних лет женщина, прилагавшая все усилия для того, чтобы слиться с фоном и не отсвечивать.

«Ну да, наверное, предложи ей сейчас на выбор: ехать дальше в карете, или оказаться посреди лиосской пустыни, эта женщина очень серьезно задумалась бы. И не факт, что в итоге осталась бы с нами».

Страх неприятный, но, откровенно говоря, заслуженный, ведь народная молва за считанные часы разнесла слухи о бойне по всему городу, и Шахрион ни капли не сомневался — спустя пару недель о произошедшем будут знать едва ли не все жители Империи Тьмы.

В разговоре с Тартионной свою чрезмерную жестокость он списал на панику, вызванную внезапным нападением. Про три попадания из арбалета тактично промолчал, не особо, впрочем, надеясь на то, что Тартионна не узнает об этом. Не факт, конечно, что Госпожа поверила своему Властелину, но она по крайней мере пообещала направить слухи в нужное русло.

Даже собственную агонию готов пустить на благо народа, — хихикнула из-за спины Тень, и у Шахриона непроизвольно дернулась щека.

«Проклятая тварь»!

Еще один тихий смешок.

«Что б ты сдохла»!

Не дождешься, о могучий император. Но даже меня поражает твоя забота о народе. Вместо того, чтобы спешно возвращаться к сыну, ты продолжаешь путешествие вперед, туда, где все началось. Да еще в таком состоянии… поразительное мужество и не менее поразительная глупость.

Откровенно говоря, Шахрион считал точно также, однако отменить назначенные мероприятия не мог. Просто не имел права!

— Слишком многое поставлено на карту, чтобы потакать своим слабостям, — прошептал он.

— Что, простите? — откуда-то издалека, будто из тумана, до него донесся взволнованный голос Дарлионны и император едва не хлопнул себя по лбу от досады.

«Идиот! Разболтался сам с собой прямо в карете»!

Он вымученно улыбнулся и развел руками.

— Прошу простить мою рассеянность — мысли вслух. Слишком уж последние дни оказались напряженными.

— И не говорите! — всплеснула изящными ручками красавица. При этом ее губы сложились буквой «о», и она резко стала похожа на маленькую нахохлившуюся синичку. Чрезвычайно привлекательную синичку, между прочим.

Шахрион мотнул головой, не понимая, что за муха его укусила.

Тихие гнусные смешки за спиной четко дали понять — что именно за муха.

И снова накатила волна ярости, бороться с которой приходилось теперь ежечасно. Но и на сей раз император вышел победителем из противостояния с собственным безумием, а потому Дарлионна получила не сокрушительный магический удар в лицо, а вежливый ответ.

— К сожалению, у нас слишком много врагов, о извечная. Как внешних, так и внутренних.

Он выразительно посмотрел на свою собеседницу, как бы намекая: «ты ведь не из них»?

Наградой ему стал еще один вздох, полный горя столь искреннего, что даже император поверил в правдивость Дарлионны.

— Но владыка, не значит ли это, что нам следует объявить войну остаткам Лиги и покончить с этой заразой раз и на всегда? — мило хлопая ресницами уточнила его собеседница.

Она так хорошо играла набитую дуру, что в некоторые моменты хотелось поаплодировать актерским талантам юной красавицы.

«Зато в другие моменты очень хочется содрать с нее кожу и оттрахать то, что останется»!!! — яростно подумал Шахрион и сжал костяшки пальцев так, что ногти впились в ладони.

В очередной раз загнав своего зверя внутрь, Шахрион пристально заглянул в безразмерные глаза Дарлионны, которая кокетливо моргнула и одарила своего повелителя теплой улыбкой.

«Что, папа волнуется, не придется ли исполнять вассальный долг раньше времени»? — успокоившись, подумал император. — «Справедливые опасения, девочка».

— Война, извечная, на самом деле не несет ничего хорошего ее участникам, — назидательно произнес он. — Война — это слезы жен и матерей, обездоленные люди, смерть, разрушения…

«И, что куда страшнее, кошмарные затраты, бюджетный дефицит и прекращение торговли».

— Именно поэтому, — продолжил он, — я приложу все силы для того, чтобы новая война не началась.

«Если, конечно, от меня будет что-нибудь зависеть».

— Думаю, что недавнее покушение не было результатом деятельности врагов, — продолжил император. — Скорее, какие-то обозленные на меня безумцы попытались свести счеты, только и всего.