Наконец последовал милосердный удар топора по голове, расколовший череп и обнаживший мозг, который сразу же подхватил один из оставшихся четверых, и бегом понес его к статуе Матери, а рыцари смерти уже раскладывали на колоде следующую жертву.

И все это — под оглушительные вопли, и не менее бешеную музыку, в пространстве, ограниченном множеством огромных костров, забитом тысячами и тысячами людей.

Шахрион ощутил дурноту.

Да, ему приходилось участвовать в отвратительных ритуалах, но это… Даже они с Гартианом не заходили так далеко.

Однако важным тут было иное.

«Одаренные Пятеркой принимают участие в откровенном темном жертвоприношении, и снабжают энергией боли и смерти даже самого Отца Света? Как такое может быть? Ведь Отец — полная противоположность Матери Тишины, да и остальные не должны одобрять подобное», — не смог не задаться он вопросом.

— Ты ошибаешься, — раздался над ухом знакомый уже голос.

Шахрион от неожиданности дернулся и посмотрел на говорившего.

Все тот же черный клубящийся туман, скрывающий очертания человека. Или не человека, кто знает? Кто может сказать, что за тварь насылает ему эти видения.

— Ошибаюсь в чем? — уточнил он.

— Думая, что пятеро отличаются от шестой.

— Кто… Нет, что они такое? — спросил Шахрион, бросив короткий взгляд на расправу над третьим пленником. В его случае мучители начали со вспарывания живота и вытаскивания наружу потрохов.

— Боги, — невесело усмехнулся собеседник. — Что, не нравится их лик?

— Не слишком, — признался император. — Я никогда не слышал ни о подобных ритуалах, ни о столь дикой жестокости кого бы то ни было из Пятерки.

— Правда? — в голосе собеседника проступили саркастические нотки. — Стало быть, истребление всех жителей Ривитена во славу Отца — сильно отличается от того, что ты зришь в видении, созданным силой моей памяти?

— Памяти? Ты утверждаешь, что это — прошлое?

— Истинно так.

— И какие же это времена?

— Столь далекие, что о них не сохранилось никаких записей даже у эльфов. Времена, когда одно людское племя обрело могущество. Времена где-то за сотню лет до создания Империи Тьмы.

У Шахриона челюсть отвисла от услышанного.

— Не может этого быть! — воскликнул он. — Ведь всем известно, что некромантию принес людям мой предок — Шахрион Первый! Но даже одаренный, отмеченный Матерью не может жить так долго!

— Так вот же он, Шахрион Первый, — из облака вытянулась рука в черной перчатке и указательный палец показал на некроманта на постаменте, — вот он, увлеченно вырывает зубы очередной жертве своих новых хозяев. Ему и его подельникам потребовалось немало времени на то, чтобы создать Империю Тьмы, это да. В те времена не только у этого народа были… могучие покровители, скажем так.

— Но как?

— Я бы очень хотел рассказать тебе обо всем прямо сейчас, но не могу, не проси.

Шахрион вздохнул.

— Тогда расскажи то, что можешь.

— Хорошо. Спрашивай.

— Что это за ритуал?

— Обычное жертвоприношение.

— Обычное? — Шахрион неверящим взглядом охватил безумную кровавую вакханалию и понял, что в прошлом представление об обыденном, кажется, заметно отличалось от того, что было принято считать обычным в его время.

«Интересно, а будут ли потомки с таким же ужасом взирать на мои деяния и считать меня диким варваром, преисполненным безумия и ярости»? — подумал он.

— Обязательно будут, — таинственный собеседник в очередной раз прочел мысли императора, — такова наша жизнь. Времена меняются, меняются и нравы.

— И я несказанно рад этому, — пробормотал император, оборачиваясь к своему туманному собеседнику. — Для чего люди приносят такие кошмарные дары Шестерым?

— Потому что те требуют их, разве не очевидно?

— Отец Света очень любит эльфийские мозги, кишки и конечности?

— И не только эльфийские. Эти… твари… питаются всем, что можно сожрать: верой, обожанием, поклонением, болью, страданием, горем. Им плевать на смертных, всегда было плевать. Важно лишь жрать. И поверь — они ненасытны, точно пламя: сколько ни дай, всё будет мало.

Туман на миг принял человеческие очертания и стал походить на мужчину в черном балахоне. К сожалению, из-за капюшона нельзя было разглядеть его лица.

— Тень имеет к ним отношение?

— Пока что я не могу ответить на этот вопрос.

— Что вообще происходит?! — не выдержал Шахрион.

— И на этот — тоже.

Император тяжело вздохнул.

— Тогда скажи хотя бы: есть ли у меня шанс на спасение?

— Твое время подходит к концу, император, — неожиданно промолвил мужчина, — и лишь от тебя будет зависеть, спасешься ли ты, или падешь в бездну. А теперь — прощай. Мы еще увидимся.