По всему выходило, что жить защитникам оставалось минут тридцать-сорок, не больше.

Введение в бой свежих бойцов дало незамедлительный эффект — измотанные продолжительной схваткой защитники начали один за другим падать под ударами медных мечей и топоров. Чаша весов, замершая в состоянии неустойчивого равновесия, принялась стремительно клониться.

И в это самое время с небес ударил гром!

Молния разметала один из отрядов подкрепления легко, точно люди были песчинками, а вслед за ней с небес опустилось пламя, обращая сотни воинов в дико вопящие факелы.

На этом кошмар не окончился — ослепительно яркий луч ударил туда, где находился вражеский генерал, земля задрожала и разверзлась под ногами у лучников, обстреливавших стены. Тех же из них, кто остался в живых, смыло в провал взявшейся из ниоткуда волной.

Шахрион молча смотрел, заложив руки за спину. Он знал, что сейчас последует — пять школ продемонстрировали свои возможности, осталась последняя.

Император не ошибся — убитые воины на стенах зашевелились и начали один за другим подниматься. Атакующие были достаточно далеко от Черного Властелина, а потому тот не видел их лиц, но мог представить, как те выглядят: широко распахнутые глаза, рты, раскрытые в немом вопле, бледные, без единой кровинки, лица.

Те, кто никогда не видел живых мертвецов, всегда реагируют на них одинаково.

Сражение закончилось. Началось избиение.

— В тот день мы вошли в историю… — услышал император голос, тихий, больше похожий на предсмертный шепот.

Обернувшись, он увидел рядом с собой темное пятно, клубящееся сгустками мрака.

«Тень? Нет, не она, голос мужской, да и выглядит иначе», — подумал Черный Властелин.

А собеседник, меж тем, продолжал:

— Ведомые отчаянием, мы открыли врата, которым надлежало оставаться закрытыми. Мы впустили в мир великое зло, но тогда никто еще не понимал этого. Тогда мы лишь радовались победе…

Защитники добили остатки совершенно деморализованных врагов и высыпали за стены, глядя на приближающихся к городу шестерых всадников.

Двоих из них Шахрион узнал сразу же — юноша и девушка из его предыдущего видения. Они ехали чуть впереди, вероятно, являясь лидерами, позади от них вели своих коней четверо их ровесников.

«Так вот как выглядели шесть первых магов», — подумал Шахрион, разглядывая незнакомые лица.

Ни одной книги, ни одной картины, ни одной статуи не сохранилось с тех незапамятных времен. Даже эльфы не помнили, когда именно людской род получил дары Шестерых.

«Неужели это действительно происходило»? — думал император. — «Или я просто схожу с ума»?

Видение, меж тем, продолжало развиваться своим чередом. Радостные защитники обступили спасителей, а затем, как по команде, упали на колени перед ними.

— То был день славы, — продолжал шептать сгусток мрака, — день великого триумфа, оплаченного, как и положено, кровью невинных. То был день начала конца.

— Кто ты? — спросил император. — Зачем показываешь мне это? Если хочешь помочь, расскажи, как избавиться от Тени!

Он сильно сомневался в том, что собеседник ответит, однако тот удивил Черного Властелина: в чернильной темноте зажглись два зеленых фонаря — два глаза, устремленных в самую душу императора, и непонятное существо произнесло:

— Еще слишком рано, Шахрион. Она еще недостаточно сильна. Скоро… Скоро ты все узнаешь, а пока — смотри и запоминай, это все, что я могу сделать для тебя сейчас.

И в следующий миг все пропало.

Император очнулся в кабинете и понял, что лежит лицом на столе.

«Сон или явь, вот в чем вопрос», — подумал он. — «Можно проверить».

— Эй, Тень, — позвал он.

Ответа не последовало.

— Ты тут?

Молчание.

— Ну, не хочешь говорить, как хочешь.

— Что такое, о несравненный император? — послышался из-за плеча знакомый голос. — Неужели ты так соскучился по мне, что решил позвать? О чем поболтаем? О твоей никчемности? О том, как все твои труды обратятся в ничто? Или о том, как ты лично убьешь жену и сына, а затем — спалишь столицу дотла?

Как ни странно, обычно выводящие его из равновесия слова на сей раз не возымели ни малейшего эффекта. Шахрион ощущал необычайное спокойствие, столь непривычное для него в последние годы. К тому же…

«К тому же она просто отбывает номер, говорит то, что должна, потому что так нужно, не хочет, чтобы я заподозрил что-то».

Да, именно так, Тень в этот миг казалась какой-то… неуверенной? Да, пожалуй, именно так.

«Она боится! Понимает, что происходит и боится»! — осознал вдруг император.