— А ты попробуй.

Некромант что-то пробурчал, и отошел от кольценосца, на ходу раздавая приказы подчиненным. Тотчас же несколько живых мертвецов подхватили то, что осталось от нападавших, и потащили тела к повозкам повелителей смерти.

«Ладно, с этим, думаю, Кштиритион справится сам, теперь вопрос, как поступить дальше»?

Идеальным вариантом, конечно же, было остановиться и подождать день-другой, пока некроманты не подготовят какой-нибудь ответ врагам, но такой роскоши он был лишен.

«Наши враги тянут время. Скорее всего, они уже начали штурм, а значит, мы должны спешить. Но эта засада»…

Способ организации атаки, говорил об одном: пустынные жители прекрасно знали о том, как работает разведка в армиях Империи, и подготовили контрмеры и против людей, и против оживленных ворон, и против тех, кто вернул этим самым птицам уродливое подобие жизни.

Разузнать все самостоятельно лиоссцы, определенно, не могли, а потому, напрашивался неприятный вывод: нашлись добрые люди, которые все объяснили детям пустыни. Из этого очевидного умозаключения, следовало иное, не менее очевидное: враги перешли к активным действиям.

Да, у них сейчас нет возможности ударить по Империи Тьмы со всей силы. Разгромленная Лига Света еще не скоро станет напоминать хоть что-то, способное защищать свои интересы. Но это не значит, что наступили тихие и спокойные времена. Нет, война лишь приобрела другой характер.

«А ладно, пусть об этом у владыки голова болит. Моя задача проста — помочь союзнику, разбить противника. Ни больше, ни меньше, а потому… Где носит этого бездельника»?

Он был несправедлив к помощнику, потому как выделенное тому время и не думало заканчиваться, но все-таки кипучая натура Китариона жаждала действий.

Впрочем, адъютант справился блестяще — армия еще не успела тронуться в путь, как он, верхом на взмыленной лошади, прискакал к своему командиру.

— Докладывай.

— Убито пятьдесят два замерших. Три рыцаря смерти. Пятнадцать живых легионеров. Сгорели четыре телеги с продовольствием и водой и одна — со стрелами. Серьезного ущерба не нанесено.

— Благодарю, — кивнул ему Китарион. — Передай мой приказ тысяче Ниришиона — с этого момента пять сотен рыцарей смерти должны проверять подступы к колонне на триста шагов с каждой стороны от дороги. Пусть ищут замаскированные укрытия. Оставшиеся пять сотен усилят авангард.

— Слушаюсь, — отсалютовал адъютант и ускакал выполнять приказ.

— Думаешь, они повторят этот трюк? — хмуро поинтересовался Кштиритион.

— Я бы попытал счастья еще разок, — не задумываясь, ответил генерал. — Хотя, конечно, чередование — эффективней.

Некромант пожевал кончики губ.

— Стало быть, нам готовиться к какому-нибудь еще сюрпризу.

— Тебе — разбираться, как обнаружить спрятавшихся в песке ящеров, причем — немедленно.

Кштиритион вздохнул.

— Иду, иду, нечего так волноваться.

— Перестану, когда ты выполнишь поставленную задачу.

Возведя очи горе, чародей покинул генерала, оставив того наедине с гоблином, чем старый шаман тотчас же и воспользовался.

— Полагаешь, о великий из великих, что подлые лиоссцы продолжат беспокоить могучую и несокрушимую армию?

— Должны, — кивнул кольценосец. — Выбор у них небогат: либо снимать осаду и отходить, либо задержать нас, обескровив настолько, насколько получится, и организовать решительный штурм города. Я бы выбрал второй вариант и убежден, что Бич Пустыни также предпочтет рискнуть.

— Чутье воина, о дальновидный? — вкрадчиво поинтересовался гоблин, забавно хлопнув ушами.

— Можно сказать и так… Проблема в том, что я не знаю полководца, с которым нам предстоит сразиться. Все эти дни изучал ответы об армии лиоссцев, а вот о Биче Пустыни в них не нашлось почти ничего, — он с надеждой посмотрел на Инуче. — Быть может, верховный, тебе что-нибудь удалось выяснить?

Гоблин довольно осклабился.

— Я ждал, когда же мудрейший из мудрых задаст этот вопрос жалкому и ничтожному Инуче, да, да.

Китарион терпеливо молчал, позволяя старому шаману выговориться — тому, определенно, это было необходимо.

— Гайшшар сын Ишшаррисса, именуемый также Бичом Пустыни, мало известен за пределами Лиосского халифата, о мудрый из мудрых.

— И даже твои вездесущие подданные не смогли ничего разнюхать?

Довольный гоблин осклабился.

— Кое-что смогли, о несравненнейший.

— И что же?

Гоблин вновь дернул ушами и выдал тираду, суть которой сводилась к тому, что лишь столь невыносимо мудрый генерал, как Китарион, в невыносимой своей мудрости невыносимо мудро обратившийся к невыносимому шаману, способен правильно использовать даже те обрывки сведений, что удалось добыть.