Смех и грех… Ну какой из меня принц? Я вырос в рабочем районе, моя мама учительница музыки, мы жили если не впроголодь, то уж точно не обжирались черной икрой! Да, манерам она меня учила — все-таки интеллигенты, чего уж там. Она якобы дальняя родственница каких-то там князей, но какие князья в советское время? И какие манеры аристократа она могла мне передать? Правильно держать ложку и вилку, не сморкаться в скатерть, вытирать нос платком — вот и все манеры. Спасибо голливудским и российским псевдоисторическим говнофильмам, которые дали мне нужную информацию о том, как должен себя вести аристократ. И я копировал поведение аристократов от и до, фактически глумясь над этими манерами, доводя их до абсурда, пародируя эти дурацкие манеры!

И как ни странно — сработало. Фелна как-то не выдержала, и когда я в очередной раз «изячно» подал ей руку, помогая сойти с крыльца, недоверчиво помотав головой, заметила, прищурив глаза:

— И после всего этого ты скажешь, что никогда не учился манерам, и просто безродный ворк-простолюдин?! Да от тебя несет аристократической кровью, которую пестовали тысячи и тысячи лет! Ты хоть в зеркало на себя посмотрел бы!

Смотрел. Ну да — карикатурная рожа самого настоящего эльфа — беловолосого, голубоглазого, одетого так глупо-щегольски, что такому типусу в нашем районе и по улице не дали бы пройти без проблем! Сразу же в морду бы заехали. Эдакий щеголь-красавчик, способный только воздыхать, играть на лютне и удовлетворять замужних дам. Ну и незамужних — тоже.

Нет, я не выглядел жеманным, это было бы слишком, но черт подери — хотелось самому себе заехать в морду!

На девок Академии известие о моем якобы аристократическом происхождении действовало просто ошеломляюще. Большинство из них на людях хихикали, мол, ишь, ворк о себе много возомнил! Но наедине с близкими подругами делились своими мечтами и желаниями. И в этих мечтах я делал с ними все, о чем рассказала им их бурная, подстегнутая гормональным штормом молодая фантазия.

Откуда знаю? А призраки на что? Все знаю! Хенеля и Анну безжалостно отправлял по Академии — подслушивать и подглядывать, так что информация о происходящем стекалась ко мне бурными ручьями.

Впрочем — особой ценности в этой информации не было от слова «совсем».. Что толку от подтверждения слов Хельги и Фелны о всеобщей секс-истерии женского коллектива Академии в отношении некого ворка? Что толку от того, что я знаю о том, как эти девки стоят у моего номера, когда я уединяюсь с Аной, и подслушивают, прижав ухо к двери?

Вот же дуры! Как там в песне? «…в голове ни бум-бум, малолетка — дура дурой!» Вот — это они.

Кстати сказать, расспрашивая тех же Хельгу и Фелну я понял, откуда растут ноги у ситуации на любовном фронте. Ну вот только представить этих детишек-мажорчиков, которые растут и воспитываются в семье аристократов. Со всевозможными ограничениями воспитываются, строго воспитываются! Ни тебе поцелуйчиков, ни совместного купания в речке — только манеры, только учеба и тренировки. И вот мажоры вырвались из дома, и теперь живут абсолютно самостоятельно. Они теперь взрослые! Рядом соблазны — особы противоположного пола, и никакого контроля со стороны родителей. И что будут делать «детишки»? Да, к окончанию Академии здесь не остается ни одного девственника, или девственницы. И хорошо, если кто-нибудь из курсанток не залетит, или Академию не сотрясет очередной секс-скандал, которые, как оказалось, здесь не то что не редкость — это как бы даже в ранге положенности. Время от времени руководство Академии ловит очередных курсантов за очень приятными, но совершенно неприличными занятиями, не имеющими никакого отношения к учебе. И к морали.

Я как-то спросил Хельгу — какого черта в правилах Академии написано, что чуть ли не под страхом отчисления запрещено ночевать в комнате у девчонок, или наоборот, принимать курсантку у себя в постели? Где логика? Если ВСЕ это делают?! Да еще и так делают, что только за голову хватаешься — если ты не участвуешь в оргии, значит, не уважаешь товарищей.

Кстати, девственность Фелны уберегло именно то обстоятельство, что ее физиономия препятствовала участию в подобных «вписках». А Хельгу просто боялись принимать в свои веселые игрища — папенька девушки рассердится, да кааак…даст под зад! Да не коленом, а носком кованого армейского сапога!

Хельга, с обычным ее хихиканьем и заговорщицким голосом пояснила, что не будь этого пункта курсанты вовсем съехали бы с катушек. И тогда бы Академия превратилась в совершеннейший бордель. После недолгого размышления я пришел к точно такому же выводу.

С парнями я не дружил. Не нравились мне здешние парни. С мелкими дружить как-то глупо, хотя некоторые из тринадцатилетних мальчишек смотрели на меня с восторгом и обожанием Ну какой мне друг мелкий спиногрыз? О чем мне с ним говорить? Я-то взрослый мужчина! А те парни, что были примерно одного со мной возраста, тихо и громко меня ненавидели. И старались при каждом удобном случае приопустить, а лучше всего — как следует измордовать на учебном ристалище.

Кстати, и об этом поведали мне девчонки — они захлебываясь и хохоча рассказывали о том, как парни все свое свободное время проводят на тренировочной площадке, разучивая все новые и новые приемы из каких-то не всем известных свитков и книг, рассказывающих о боевых искусствах. И отдыхая между тренировками рассуждают о том, как надерут мне задницу и покрутят меня на одном месте.

Но пока что крутил их я. Каждого, по очереди — избивая до синяков, до кровавой юшки. Каждый раз после тренировки кому-нибудь из признанных заводил и знатоков единоборств приходилось вправлять носы, сращивать рассеченные губы, порванные уши, вправлять вывихи и лечить ушибы внутренних органов. Я не жалел этих самовлюбленных идиотов — долбил по-полной, едва не доводя до увечья и даже смерти.

Делать это мне было не трудно. Мастер, как и обещал, оставил во мне свои знания и умения, и мне осталось только научиться применять их в реале. Я и применял — злопыхатели мне в помощь. Чем больше я с ними бился, тем выше росло мое умение. Еще ни один из них не смог даже просто коснуться мечом или копьем моей дорогой шелковой рубашки, в которой я (ну настоящий же аристократ, мать его!) выходил тренироваться. Я настолько превосходил их по уровню умения, что биться с ними для меня было то же самое, как валять по полу трехлетнего ребенка. Тем более что я теперь умел примерно секунды на три замедлять время вокруг себя.