— Стоять! Господин Лассель, что здесь происходит? — звенящим голосом спросила Соня, и мордовороты застыли, как вкопанные.

— Он ударил меня! Это проклятый ворк меня ударил! — завопил парень — Взять его, и вывести отсюда!

— Это мой друг, и мой гость — так же холодно сказала Соня — Как вы смеете распоряжаться в доме моих родителей, и обижать моих гостей? Пет, что там случилось?

— Я шел по коридору. Этот тип попался навстречу и врезался в меня. Попытался ударить — я поймал его ногу и свалил на пол. Он упал, ударился головой и потерял сознание. Я разве виноват, что у него такая слабая голова?

Девчонки захихикали, в зале народ тоже заулыбался. Ну а я продолжил:

— Этот господин меня оскорбил. Потому я считаю возможным наказать его за это!

Я шагнул вперед и закатил парню такую пощечину, что того отбросило на одного из мордоворотов, тут же сделавшего ко мне шаг. Я посмотрел в глаза мужчине и отрицательно помотал головой:

— Не рискуй из-за идиота.

— Дуэль! До смерти! Дуэль! Я вызываю тебя, мерзавец! — завопил Лассель, ну а я пожал плечами и усмехнувшись, предложил:

— На боевых мечах. А если пожелаешь отказаться от дуэли — штраф десять тысяч золотых. Но только после дня рождения уважаемой Сони — не хочу портить праздник твоей кровью, невоспитанный хам!

— Согласен! — ощерился парень — Я обрежу тебе уши, мерзавец! А ты…ты… — он вперился в Соню, видимо хотел сказать какую-то гадость, но я рявкнул, затыкая ему рот:

— Еще слово в адрес Сони, и я вырву тебе твой поганый язык! Запомни мое имя: Петр Син! А теперь пошел отсюда, тупая вонючка! Жду официального письма с указание места дуэли и подтверждением! И все слышали, что ты согласился на мои условия!

— Дурак! — гладя на Ласселя, с нотками сожаления сказала Соня — Лассель, ты всегда был придурком! Ты хотя бы навел справки — кто такой Петр. Он вырвал язык Гренделю Элрону — голыми руками! Он в одиночку уложил половину Академии Тактики в драке на балу! У него лежит триста с лишним вызовов на дуэль! А ты, идиот, решил с ним потягаться. Иди отсюда, и я тебя не хочу больше видеть. Надеюсь, Пет вырвет тебе язык и бросит его собакам!

Соня презрительно фыркнула и села на свое место, румяная, но уже не от смущения, а от ярости. Крутая девочка, точно!

— Десять тысяч — усмехнувшись, я посмотрел в глаза побелевшему Ласселю — Или я вырву тебе язык.

Лассель повернулся через плечо и зашагал по проходу между стеной и столом — прямой, как шест. За ним — двое мордоворотов.

— А вы умеете делать бизнес! — улыбаясь, сказал мне отец Сони — А что, в самом деле больше трехсот вызовов на дуэли?! Это не шутка?

— Триста тринадцать — хихикнула Хельга — Я сама оформляла документы. Сейчас этим занимается стряпчий.

— Мама, а где Петр? Почему он не идет?

Соня посмотрела на мать, и та улыбнулась:

— Я за ним послала. Скоро придет. Что, соскучилась по другу?

— Соскучилась! — Соня упрямо поджала губы, и Мозилла тут же сдала назад:

— Ладно, ладно! Не сердись! Ну что ты так близко принимаешь все к сердцу?

— Видимо далеко влез в сердце — улыбнулся Кордан, и Мозилла недовольно на него покосилась, ничего не сказав.

Она вообще сегодня была не в духе, хотя и не хотела этого показывать. Во-первых, вместо того, чтобы келейно отметить день рождения Сони, Кордан позвал несколько своих деловых партнеров, как всегда устроив из праздника что-то подобное деловой встрече.

Во-вторых, не надо было звать этого Ласселя, от которого вечные проблемы — он всегда устраивает какой-нибудь скандал. Мозилла помнила его с самого детства, когда он был ростом едва выше колена. Даже тогда он умудрялся сделать какую-нибудь гадость! Бросить в человека едой, выкрикнуть грязное ругательство, однажды даже запрыгнул на стул и помочился на стол! Мозилла была уверена, что с головой у него не в порядке, и с какой стати Кордан вечно во всеуслышание говорил, что Лассель будущий муж Сони — это совершенно непонятно и возмутительно. Кордан не раз говорил, но Мозилла подозревала, что все его слова были только ради каких-то деловых выгод. Потому что муж не делал ничего просто так. Он был гением бизнеса, и все, чего Кордан касался, превращалось в золото.

Когда-то муж принял от отца в высшей степени захудалый Клан, не имеющий ни денег, ни политического влияния. И кстати — первый пункт самый главный, потому что где деньги, там и влияние. Отец его был человеком хорошим, добрым и любящим, но деловой хватки у него не было от слова «совершенно». Грех говорить, но отец Кордана вовремя погиб, в одночасье умерев от неизвестной южной болезни, не успев дождаться лекаря-мага. Иначе бы этот горе-бизнесмен довел Клан до полной нищеты.

Кордан перехватил бразды правления Кланом, оставив службу императору на должности интенданта высшего ранга, и был отпущен с большой неохотой, ибо Кордан считал для себя бесчестьем воровать из бюджета Империи, а дела вел четко и без задержек. Таких людей очень ценят, хотя и не спешат вознаграждать за честность. Так бывает практически всегда — если ты не урвешь себе сам, государство не спешит позаботиться о твоем благе.