Скандала не было. Был холодный, жесткий разговор, к которому Мозилла готовилась долгое, очень долгое время, подыскивая аргументы, которые подействуют на холодного, жесткого мужа, способного воспринять лишь железную логику. Но все закончилось хорошо. Муж, как ни странно, принял ее аргументы, сказав, что он не будет ограничивать Соню финансово — если у него есть дочь, так почему он не может побаловать ее подарками? А что касается морали, поведения в обществе — он принимает аргументы жены и оставляет воспитание девушки на ее усмотрение. НО! В любой момент готов вмешаться, если посчитает это необходимым. На том они и порешили.

Соня ничего не знала о том, как и чем живут ее родители. Мозилла никогда, ни разу не показала Соне изнанку их жизни. Рабы и рабыни приходили к ней ночью, или же днем — якобы делать массаж. С другими мужчинами Мозилла встречалась тайно, обставляя встречи как заправская шпионка (что кстати добавляло пряностей в ее редкие измены (секс с рабами изменой назвать нельзя)). Соня росла цветком, не знающим града и ледяного ветра, скручивающего лепестки.

Но нельзя и сказать о том, что Соня была совсем уж глупенькой и не представляла, чем женщины отличаются от мужчин. В этом отношении у Мозиллы было абсолютно однозначное мнение — девушки должны знать о продолжении рода и об отношениях мужчин и женщин все, что можно об этом знать. Для того служат специальные книги, а кроме того — имеется мать, которая расскажет и покажет все, что должна знать Соня. И венцом всего был тот день, когда Мозилла приказала двум рабам (рабыне и рабу) проделать перед Соней все, что должны делать мужчина и женщины в постели — с комментариями самой Мозиллы. Об этом никто не знал, даже муж, и Мозилла предупредила дочь, чтобы та никому об этом не говорила. Даже избраннику Сони. Эта тайна между матерью и дочкой.

На удивление Мозиллы Соня спокойно восприняла эту наглядную демонстрацию, даже задавала вопросы по ходу действия, и по окончанию действа спросила мать — когда можно начать отношения с мужчиной. На что мать ей ответила, что Соня должна дождаться того, кто придется Соне ближе к сердцу. И что она должна помнить о трех законах, которым подчиняется женщина…

В конце концов, из Сони получилась абсолютно странная девица — она плакала над умершей кошечкой, которая прожила у них пятнадцать лет, но при этом могла легко снести голову тому, кто посмеет нанести ей оскорбление. Соня не была жадной, но и не разбрасывалась деньгами направо и налево. Она великолепно разбиралась в ценах, умела вести хозяйство (поместьями занималась Мозилла, чему учила и дочь), отлично знала этикет, умела управляться со слугами, но никогда их не обижала. Была с челядью ровна и приветлива.

Дикая смесь романтичной, можно сказать оторванной от обычной жизни девочки из богатой семьи, и маленькой оторвы, которая могла работать мечом не хуже заправского гвардейца.

Когда Соня отправилась в Академию, Мозилла неделю не могла уснуть, у нее в голове крутились такие картины, которые могут прийти в голову только матери, отправившей единственного ребенка в дальнее путешествие, и неспособной никак повлиять на то, что с ней сейчас происходит. Разбойники, насильники, убийцы, растлители и просто негодяи, которые обижают любимое чадо — во сне Мозилла убивала их пачками, но никак не могла защитить любимую дочку и в каждом кошмаре умирала, видя как доченьку захлестывает толпа врагов.

Но прошло время, и Мозилла успокоилась. Когда-то ведь дочь должна была выйти в свет! По крайней мере, мать сделала все, от нее зависящее, чтобы дочь встретила реалии жизни подготовленная к любым ее перипетиям. Казалось — к любым. Потому, когда от дочери пришло известие о том, что она едва не погибла — глупо, случайно, непредсказуемо — Мозилла пришла в ужас и хотела поехать и попросту разбить ректору голову. И слова Сони о том, что ее спас курсант-ворк, абсолютно выпало из внимания женщины. Это уже потом, когда волна паники прошла, из следующего письма Сони Мозилла узнала, что дочь влюблена в этого самого ворка, который Соню спас. Дочь написала об этом парне в таких выражениях, что Мозилла тут же поняла — дочь влюблена. Да так, что…неизвестно, чем это закончится.

Кордан, надо отдать ему должное, узнав о том, что Соня едва не погибла, в панику не ударился. Первое, что он сделал — послал людей в город, и те, используя связи и деньги, навели справки и о случившемся, и о спасителе Сони. А когда получил исчерпывающую информацию — всю, до мельчайших подробностей — изложил ее своей жене. Скорее всего он заботился не только о Мозилле, которую все-таки по-своему любил, и уж точно уважал — и как мать своей дочери, и как умную, надежную подругу, но еще — он не желал скандала и хотел доподлинно выяснить, кто же именно виноват в том, что случилось. И выходило так, что ранение дочери было совершенно случайным, непредсказуемым божественным деянием. Вероятность происшедшего была на уровне того, как если бы человек вышел во двор, чтобы подышать свежим воздухом, а пролетающий в небе дракон вдруг решил на лету погадить, и его дерьмо, перемешанное с непереваренными бычьими костями упало на голову несчастному, убив его наповал.

Хорошо, что рядом оказался этот ворк, который при всем при том был лекарем на уровне магистра медицины. И это тоже невероятная случайность, хотя вначале Кордан заподозрил обратное — уж очень это было вовремя и кстати. Влюбить себя дочку Главы богатейшего клана, войти в семью, и…все понятно. Охотников за богатством этой семьи было более, чем достаточно. Не зря на день рождения съехалась такая толпа гостей. Все желали поздравить именинницу, и хоть как-то попробовать присосаться к сытному пирогу, хранимому этой семьей. Кто-то желал завлечь Кордана в очень выгодные (как ему думалось) проекты, кто-то хотел попробовать пристроить своего отпрыска (вдруг «принцесса» в него влюбится!), а кто-то выводил свою дочку в свет, алкая мечту завести нужные знакомства. Ведь у такого богатого человека соберутся точно не самые последние люди Империи.

Информация, которую Кордан получил от шпионов, была изложена на нескольких листах бумаги и представляла собой выжимку из всего того, что рассказали люди из обслуживающего персонала Академии, а так же курсанты, которых умело «выдаивали» специально обученные люди. И вот как это вкратце выглядело: курсант Син появился неизвестно откуда, и сразу же получил в Академии привилегированное положение. Он имеет свободный график посещения занятий, а вечерами ходит в трактир, где подрабатывает игрой на лютне, хотя судя по всему — средства на жизнь у него имеются.