Заливающая колоду карт кровь почернела, и мир в очередной раз изменился.

Телла считала, что утратит способность даже открывать веки. Мгновение назад она была не в состоянии дышать, двигаться или чувствовать что-либо, кроме того, что находится взаперти. Она была безжизненной и бессильной.

Однако теперь ощущала дуновение полуночного ветерка, играющего ее локонами, и теплую руку на спине, прижимающую ее к еще более теплому телу – телу Легендо. Отныне его следовало называть именно так, а не Данте. Телла подпала под действие его магии, исходящей от его горячих рук, обладающих достаточной силой, чтобы разрывать миры на части. Его ладони нежно прижимались к ее спине, поддерживая и не давая ее постепенно исцеляющемуся телу рухнуть на землю. Она не знала, сколь долго провела в плену карты, но появившиеся вследствие похищения у нее жизни последствия еще давали о себе знать. Сердцебиение уже пришло в норму, но ноги по-прежнему напоминали желе, а руки словно были бескостными. Она едва могла пошевелиться.

Телла сосредоточилась на моргании, поднимая и опуская веки до тех пор, пока зрение не прояснилось и не обрело былую четкость. Оказалось, что они все еще находятся на выточенных из лунного камня ступенях Храма Звезд. И вечер не сменился ночью, как будто со времени последних событий не минуло и мгновения, только небо, пожалуй, стало немного светлее, чем прежде. Да сияющих звезд на нем прибавилось. Но Телла не хотела смотреть на звезды, а только на Легендо.

Выражение его лица оказалось таким суровым, будто он похитил у ночи кусочек тьмы. Ей хотелось протянуть руку и разгладить залегшую между его бровями глубокую складку, стереть с лица печать боли, но не было сил даже двинуть пальцем.

– Что случилось? – выдохнула она еле слышно. – Почему обмен не сработал?

– Сработал. – Он усилил хватку, крепче прижимая Теллу к своей груди, и поглаживая ее ладонями по спине, будто желая удостовериться, что она по-прежнему присутствует здесь во плоти. – Я видел, как ты исчезла и появилась в карте вместо своей матери.

– Как же тогда я здесь оказалась? И где моя мать? – Телла скользнула взглядом по светящимся ступеням и неподвижным статуям, которые, она могла бы поклясться в этом, пристально наблюдали за ними обоими.

– Не волнуйся. Она в безопасности, – успокоил Легендо. Его низкий голос был напряженным, страдальческим, как будто за каждым сказанным им словом скрывалось еще одно, которое он не мог заставить себя произнести. – Полагаю, что твоя мать сейчас находится в том же самом месте, где была до того, как превратилась в карту, иначе она очутилась бы здесь с нами.

– Я все еще не понимаю, – посетовала Телла.

Руки, ласкающие ее спину, замерли.

– Знаю, ты была готова пожертвовать собой ради нее, но я не готов пожертвовать тобой.

Он вытянул одну руку перед собой, и упавший на его бронзовую ладонь луч лунного света осветил неровный разрез в центре ладони.

– Я снял проклятие с карт.

– Но… – начала было Телла и замолчала, сама не понимая, что оспаривает. Она намеревалась отказаться от всего и остаться в ловушке карты, чтобы спасти свою мать и этого мужчину, не дать Мойрам освободиться и снова захватить власть в империи. Однако эгоистичная часть ее натуры испытывала сейчас небывалое облегчение. Казалось, что ее история, в конце концов, может иметь счастливую истинную концовку.

Телле хотелось упасть на ступеньки и разрыдаться от облегчения и недоверия. Легендо мог бы уничтожить Колоду Судьбы и забрать себе силу всех Мойр. Он мог бы получить все, что хотел. Если бы он разделался с богами и богинями Судьбы, его магия находилась бы на пике могущества всегда, а не только во время Караваля. Он обрел бы преимущества всех Мойр разом: способность Аракла видеть будущее; везение во всех начинаниях Госпожи Удачи; умение Наемного Убийцы путешествовать в пространстве и времени; мудрость Узницы. А он вместо этого предпочел спасти Теллу.

– Поверить не могу, что ты сделал это для меня. – Она перевела взгляд с пораненной ладони Легендо на его прекрасное лицо. – Похоже, это означает, что ты все-таки герой.

При слове «герой» он нахмурился, словно предпочел бы, чтобы его так не называли, но ей было все равно. Он в самом деле ее герой.

Телла все еще едва могла пошевелить конечностями, однако ей удалось обхватить рукой шею Легендо, и тут в небо взметнулся первый из множества фейерверков. Под аккомпанемент их хлопков и взрывов она наклонилась ближе и накрыла его рот своим. Сначала его губы оставались сомкнутыми. Ее охватила паника, что что-то не так: возможно, он сожалел о том, что сделал. В тот момент, когда ее робкие губы готовы были отстраниться, он нежно поцеловал уголок ее рта.

Вероятно, прежде он боялся причинить ей боль.

Действуя очень бережно, он снова поцеловал ее; легонько поглаживая руками талию, пока его губы медленно ползли вниз по ее подбородку, а затем по шее. Эта легкость почти причиняла ей боль. Она была сродни тончайшей мелодии, отдаленному шуму океанских волн. Телла хотела уничтожить разделяющее их расстояние. Тому, что между ними сейчас происходило, следовало стать началом чего-то нового, но почему-то было похоже на конец. Будто каждое легкое, как перышко, прикосновение губ Легендо было невысказанным прощанием.