Телла заметила, как глаза Джекса полыхнули ртутью. Также в них отразилось что-то сродни человеческой печали.

– Почему ты не смотришь фейерверк вместе с императрицей? – спросила она.

– Разве ты не слышала? Ее пропавшее дитя вернулось, и Элантина официально признала его, а это значит, что я больше не наследник.

Телла не испытывала к нему жалости. Правление Джекса повергло бы всю Меридианную империю в хаос. Все же что-то в этой ситуации вызывало чувство неловкости. Когда ранее той ночью Элантина говорила о своем потерянном ребенке, это вовсе не прозвучало так, будто мать и ребенок воссоединились, что натолкнуло Теллу на мысль, будто новый наследник Элантины – самозванец, притворщик, который появился для того лишь, чтобы не дать Джексу занять трон.

Императрица сделала ровно то, что следовало, чтобы защитить империю от Джекса, и это должно было произвести на Теллу впечатление, но почему-то не казалось правильным.

– Не вздумай грохнуться в обморок, – предупредил Джекс. – Не хочу испытать на себе гнев твоей сестры.

– Ничего подобного я делать не собиралась, – солгала Телла. – Кстати о моей сестре! Ты все еще не ответил, что она делала с тобой той ночью в карете.

– Страстно меня целовала.

Телла ахнула от неожиданности, а Джекс удовлетворенно усмехнулся кончиками губ.

– И умирать на месте тоже не стоит. Я пошутил. Ты сказала своей сестре, что я нашел твою мать, вот она и обратилась ко мне с той же просьбой – кое-кого отыскать.

Подобное объяснение имело куда больший смысл, но все равно приводило в замешательство.

– Кого же она искала?

– Уж точно не того парня, с которым сидит сейчас. – Джекс медленно повернулся в сторону обнесенного каменной стеной сада.

Воздух здесь оказался теплее, как будто этот уголок дворцовой территории не был затронут ничем дурным. И все же статуи выглядели более расстроенными, чем в последний раз, когда Телла их видела. Все они, казалось, вздрогнули и отпрянули еще сильнее, чем раньше. Как будто знали, что Легендо только что выпустил в большой мир Мойр – тех самых богов и богинь Судьбы, которые давным-давно превратили этот сад вместе со слугами в неподвижный камень, потому что им хотелось видеть больше живых украшений.

Телла задрожала в объятиях Джекса.

Скарлетт, казалось, ничего вокруг себя не замечала. Они с Хулианом сидели, обнявшись, на скамейке в центре круга из статуй и смотрели друг на друга с любовью. Над ними порхали мотыльки.

По крайней мере, хоть одна сестра обрела счастье нынче ночью.

– Вы двое, наконец, помирились? – спросила Телла чуть слышно.

Скарлетт и Хулиан резко выпрямились, а в следующее мгновение Скарлетт соскочила со скамейки и бросилась к Джексу и обмякшей Телле, которую он все еще держал в объятиях.

– Что ты сделал с моей сестрой? – воскликнула она, гневно указывая на него пальцем. Ее белые кружевные перчатки при этом разом превратились в кожаные угрожающего черного цвета.

Она готова была наброситься на него, если бы Хулиан не обнял ее за талию, удерживая. Он был в костюме Хаоса: одетый в тяжелые доспехи и пару шипастых перчаток, он, казалось, готов в любую минуту броситься в бой. Но Телла видела неподдельный страх, кипящий под поверхностью его застывших черт. В отличие от Скарлетт, он должен был знать, что Джекс – не кто иной как Принц Сердец. Если Хулиан в самом деле брат Легендо, то не мог не задаваться вопросом, почему Мойра до сих пор жива.

Джекс только вздохнул.

– Неужели никто в этой семье не приучен говорить спасибо?

– Каждый раз, когда я вижу мою сестру в твоем обществе, ей причинен какой-то вред, – с укором произнесла Скарлетт.

– Вовсе не каждый раз. – Джекс сверкнул белозубой улыбкой, и его взгляд быстро переместился с Хулиана на Скарлетт. Телла не знала, что именно означает это безмолвное выражение, но что бы это ни было, заставило Скарлетт захлопнуть рот.

– Да и в нынешнем ее состоянии я не повинен, – продолжил Джекс. – Твоя сестра выиграла игру, но это отняло у нее много сил. Она упала в обморок в районе Храмов, а Легендо, этот мнимый джентльмен, там ее и оставил.

– Ты встречалась с Легендо? – спросила Скарлетт, и тон ее голоса сделался одновременно любопытным и подозрительным – под стать страдальческому выражению лица Хулиана, который тоже был удивлен и нервничал. Всякий раз в присутствии Скарлетт он глаз с нее не сводил, но теперь пристально глядел на Теллу, будто опасаясь того, что она может сказать дальше.

– Я… – Язык Теллы разом сделался неповоротливым, и она почувствовала, как напряглись руки Джекса. Должно быть, именно поэтому он и притворялся заботливым: все еще не терял надежды раскрыть истинную личность Легендо, чтобы вернуть себе полную силу и вершить деяния куда более страшные, чем смертельные поцелуи. Но даже если бы Телла была готова поделиться с ним секретом Легендо, тяжесть ее языка и давление магии на горло давали понять, что она не сможет раскрыть его, как бы сильно ни старалась. – Я мало что запомнила, – уклончиво ответила она и бросила взгляд на Хулиана. – Как только я выиграла игру, Легендо ушел.

Вспышка облегчения осветила глаза Хулиана, а выражение лица Скарлетт стало более настороженным.

Джекс тяжело вздохнул, и Телла спиной ощутила, как его грудь сначала поднялась, а потом медленно опустилась.

– Что ж, пришло время откланяться. Нужно отыскать твою мать, Телла.

– Нет! – воскликнула та.

Скарлетт напряглась, а Джекс удивленно вздернул брови.

– После всего, что случилось, ты не хочешь ее видеть?

– Хочу, конечно. А вот тебе не советую трогать ее и пальцем.