Старушка покачала головой.

— Не обманывай себя, сын мой, — сказала она. — Будь мужчиной и приготовься к близкой и неизбежной разлуке, но только обещай мне одно.

— Говорите, матушка.

— Что бы ни случилось, поклянись не оставлять меня.

— Матушка, — произнес он, колеблясь.

— Что, ты отказываешь мне? — воскликнула она с горестью.

Валентин почувствовал, как его сердце сжалось. Он не в силах был противиться.

— Хорошо, — прошептал он со слезами в голосе, — раз вы этого требуете, то будьте спокойны. Клянусь вам, что мы не будем больше разлучаться.

Луч радости осветил бледное лицо старушки.

— Будь благословен, сын мой, — сказал она. — Ты делаешь меня счастливой, согласившись на мою просьбу.

— Да, если вы этого хотите, то я исполню вашу волю, и пусть Бог не накажет меня за то, что я повинуюсь вам. А теперь позвольте и мне, в свою очередь, попросить вас.

— Что ты хочешь?

— Я хочу, чтобы вы немедленно пошли отдохнуть от усталости и всех тревог этого дня.

— А ты, дитя мое?

— Я тоже пойду спать, матушка. Завтра опять предстоит тяжелый день.

Старушка нежно обняла своего сына и улеглась на постель, которую позаботилась приготовить для нее Солнечный Луч.

Валентин вышел из вигвама и направился к своим друзьям, которые отдыхали вокруг костра.

Но вместо того, чтобы лечь, охотник подбросил в огонь еще хворосту, опустился на землю и, прислонившись спиной к дереву, погрузился в глубокие размышления.

Так провел он почти всю ночь. Костер начал уже снова гаснуть, когда охотник очнулся.

— Надо все-таки поспать, — сказал он.

С этими словами он завернулся в бизонью шкуру, лег и закрыл глаза.

Но только он начал засыпать, как чья-то рука опустилась на его плечо и кто-то тихо окликнул его по имени.

— Кто здесь? — спросил он.

— Это я, Белая Газель.

Действительно, около охотника стояла молодая девушка.

Валентин тотчас же отбросил бизонью шкуру, встал и встряхнулся.

— К вашим услугам, — сказал он. — Что вам угодно?

— Я хочу посоветоваться с вами.

— Говорите, я вас слушаю.

— В эту ночь, в то время, как вы и Единорог искали Красного Кедра с одной стороны, мы с Черным Котом искали его с другой.

— Ну и как, вы узнали, где он? — с живостью спросил охотник.

— Нет, но я кое о чем подозреваю.

Валентин бросил на нее пытливый взгляд, который она твердо выдержала.

— Вы ведь знаете, что я теперь вам вполне предана, — сказала она.

— Простите, я был неправ. Продолжайте, прошу вас.

— Я ошиблась, сказав, что хочу с вами посоветоваться, — я хочу попросить вас.

— Поверьте, что если это в моих силах, то я не замедлю исполнить вашу просьбу.

Белая Газель какое-то мгновение колебалась. Затем, сделав над собой усилие, она продолжала решительно:

— Лично вы не питаете ненависти к Красному Кедру?

— Простите, Красный Кедр — негодяй, повергший в горе и слезы любимую мной семью. Он умертвил юную девушку, которая была мне очень дорога, и был причиной смерти моего друга.

Белая Газель невольно сделала нетерпеливое движение.

— Итак? — сказала она.

— Если он попадется мне, я убью его без всякой жалости.

— А между тем есть человек, который уже много лет ждет случая отомстить Красному Кедру.

— О ком вы говорите?

— О Сыне Крови.

— Это верно. Он говорил мне, что ему надо свести счеты с этим бандитом.

— Так вот, — продолжала она с живостью, — будьте добры, предоставьте моему дяде, я хочу сказать, Сыну Крови, завладеть Красным Кедром.

— Почему вы просите об этом?

— Потому что настало время.

— Объяснитесь.

— С тех пор как бандит углубился в горы, без надежды оттуда выбраться, дядя поручил мне просить вас, когда настанет время, уступить ему поимку бандита.

— А если он его упустит? — сказал Валентин.

— Этого не может случиться, — возразила она, — вы не знаете, что такое ненависть, которая длится двадцать лет.

Она произнесла эти слова с таким выражением, что охотник, несмотря на всю свою твердость, вздрогнул.

Белая Газель не спускала с него глаз, с тревогой следя за выражением его лица и стараясь угадать его решение.