Однако вся критика обходит теперь Уртицкого стороной – даже не смотря на то, что его вещи регулярно печатаются в центральных изданиях; либо коротко хвалит, делая резюме………………………………………………………………………

……………………………………………………………………………………….

Чувствует ли Костя все эти вещи? Конечно! Но с другой стороны, он всецело погружен в творчество, а маэстро направляет и манит новыми и новыми перспективами (Костя ведь знает и видит их; к примеру, очередную премию, где тот нарисовался). Уртицкий – действительно прекрасный стимулятор и покровитель. Здесь они отлично находят общий язык.

Кроме того, Левашову все годы и нужно развиваться – чтоб было, с чего стартовать, а противоречия и болотистость как раз странным образом и настраивают… только на всецелое творчество! И идеализм! – написать так, чтобы разом сказали «ах!» – и о нем узнают все. Уртицкий прекрасно подпитывает все это. Естественно Костя, чем дальше работал, тем больше видел в своем преподавателе наилучший способ к воплощению мечты – не просто добиться признания, но прыгнуть выше всех! Местечковость превратилась для него в ступень, с которой разом можно завоевать мир. Вот почему он много лет сидит возле этого человека – не смотря на то, что тот ничего не делает, а только водит за нос и морочит голову. (Впрочем, Левашов, в то же время, ни в какую не доверяет Уртицкому, конечно! Считая неудачником. И все время чувствует, что тот готов напакостить любому писателю, который расходится с ним во взглядах – литературных или просто жизненных, все равно. И последние годы в Косте все больше и больше копилось недовольство).

«Но теперь-то уж! Теперь-то, когда я написал роман!.. В конце концов маэстро меня продвинет!..»

И они столько знакомы – он надеялся, что теперь все-то достанется ему задаром.

И ведь… он действительно всем пожертвовал ради писательства. И не получил за все годы ни гроша. Но тогда может быть… пойти работать?.. Ну а Костя не хочет работать! Сочетать свое дело с чем-то другим – нет, никогда! Ничто не должно отвлекать его. Поначалу по совету матери он поступил в институт экономики. (Там, кстати, он познакомился с Гамсоновым). Однако Левашов всегда хотел стать писателем и когда попал в литературную среду, это очень быстро увело его от всего остального… нет, «увело» – не то слово, он почти перестал учиться и сосредоточился на рассказах и романах. Потом, заболев пневмонией, ушел в академ, а выздоровев, продолжал все только писать, совершенствоваться. И позже убедил мать, что восстанавливаться не имеет смысла, и он должен все посвятить литературе.

Стало быть, в свои шестьдесят мать должна содержать его (а отца у него нет). Теперь Костя по-прежнему материально зависим. Мать поначалу препятствовала, но он легко подмял ее под себя – она же любит его и, кроме того, знает, что он пишет с раннего детства. Теперь наоборот – поддерживает.

Зато от чужих людей он часто слышит непонимание или упреки:

– Писать? Но ведь это не приносит никаких денег.

– Я это делаю не ради денег.

– Это же просто хобби.

– Нет, это не хобби, – у Кости все всколыхивается внутри от того, насколько это мимо и лживо!! – Писать – это дело всей моей жизни! И ничем другим я больше заниматься не буду.

– Ты хочешь добиться самых больших высот? Но надо же реально смотреть на вещи! А если ничего не выйдет?

Когда Костя это слышит… у него внутри все начинает клокотать, клокотать от презрения!!.. К человеку, который сомневается, мыслит местечково и не верит в чудо, живя лишь материальными ценностями, локальными целями.

Но Костя не взрывается, сдерживая себя, просто поясняет в ответ, что надо работать, пробиваться, занимаясь только этим делом – и тогда все придет.

– Ну что ты себе такое внушил? Это же просто… – и Костя чувствует эту тихую насмешку – и сверстников и старшего поколения… «Это просто возрастное. Ему же еще чуть больше двадцати!»

«Идиоты, придурки! – изнывает Левашов омерзением в душе. – Что они понимают в жизни? Что все решают деньги? Дураки, ничего мне это не нужно! Я все равно всего добьюсь, все равно им докажу!» – страшнее всего!.. Ему увидеть себя отступившимся от цели, от мечты…

Костя словно бы слышит эту презренную, реалистическую установку:

«Ну вот, наконец-то он повзрослел и встал на путь истинный. Понял, наконец, что деньги это главное, а все остальное – второстепенное».

– Никогда! Никогда не предам я своего дела!

Он все время, все время ведет эту борьбу (она даже больше как внутренняя, мысленная) – с людьми, которые живут обычной жизнью, рассуждают в привычных координатах. Но этот конфликт только еще больше подогревает – работать, я все равно стану, все равно докажу, я стану, добьюсь!!

И потом это превращается во внутренние изнывания, переживания – когда он уже в одиночестве вспоминает эти фразы – и подавить их, доказать, доказать! В результате все обращается в продуктивное русло – работает он постоянно и очень много.

Это человек, который начинает тихонько презирать каждого, кто пытается свернуть его с пути.

– Писатель? Но ведь ты должен понимать, что сегодня, в наше время это не…

– А мне плевать, что сегодня и что в наше время. Я все равно буду только писателем и все равно всего добьюсь – ничего другого мне не надо.