– Почему это?

– Потому что горничная, Жанин, тоже о нем говорила. По ее словам, он что-то вроде друга семьи. Живет на вилле, чтобы заботиться о жене Фалькони, празднует с ними Рождество в Англии. Он там свой человек.

– Тогда зачем тратить на него время? – нетерпеливо рявкнула Клара. – С какой стати ты решил, что от него будет толк?

– Потому что, по словам горничной, он без ума от дамы.

Клара недоверчиво уставилась на него. Она сказала:

– И мой муж ничего не знает? Они его обманывают?

– Нет. Эта мамзель, горничная, обольет помоями кого угодно, но тут она даже не пыталась. Она говорит, что это только Мэкстон влюблен. «Мадам ничего не замечает, – сказала она. – А месье Лоуренс, наверное, слепой...» Она из тех, кого такие истории приводят в восторг. Небось глядит в замочную скважину, когда хозяева ложатся в постель.

Клара молчала. Он ждал. Он не сказал ей, что та женщина беременна. Он считал, что она еще не готова к такому известию.

Он произнес:

– Если бы нужно было разделаться только с твоим мужем, он бы подошел. У него могло бы быть два мотива: деньги и вдова. Но мы переливаем из пустого в порожнее, Клара. Первым делом мне нужно завязать с ним знакомство.

– Думаешь, ты сможешь разобраться в нем? – спросила она.

– Я провел почти двадцать лет среди мошенников и всегда считал, что за милю вижу того, кто способен убить. Почему бы мне не пойти на вечер и не посмотреть на него?

– Действительно, – сказала Клара. – И если он тебе понравится, то, может быть, есть смысл и мне поговорить с ним. Я была в казино в Монте-Карло во время медового месяца со Стивеном. Возможно, и он был там. Когда этот праздник?

– В середине мая, – сказал он. – Мне нужно раздобыть приглашение. Они там очень разборчивы насчет публики.

Она улыбнулась.

– Ничего, ты все устроишь. Сунешь кому-нибудь пачку купюр и включишь на полную мощность свое обаяние. Давай-ка поедим. Тебе нравится алжирская еда?

Он погладил ее затылок, ощутив под пальцами маленькую ямку и шелковистые волосы.

– Никогда не пробовал, – сказал он.

– Она острая. Мне нравится. И ты останешься, да?

– Я останусь, – сказал он, наклонился и поцеловал ее. Полмиллиона долларов. С такими деньгами он бы ничего не боялся.

Она извивалась в его объятиях, как красивая змея. Поели они только поздно ночью.

– Девочка, – сказал Стивен. – Она красавица!

– Здорово, – сказал Пьеро. – Просто здорово! А мать в порядке? – Он прикрыл ладонью телефонную трубку и крикнул Лючии: – У Стивена родилась девочка! Да-да, я слушаю. Так сколько она весит? – Пьеро был специалистом по младенцам. Лючия ждала четвертого.

– Около шести фунтов, – ответил Стивен. – Она родилась чуть раньше времени, но роды были легкие, и Анжела чувствует себя прекрасно. Скажи маме, ладно? И папе...

– Скажу, – пообещал Пьеро. – Мама будет счастлива. Ты же знаешь, как она любит малышей. Слушай, Стивен, что, если бы мы как-нибудь приехали в гости и ее с собой привезли? Как ты на это смотришь?

– Думаешь, папа ее отпустит?

– Вообще-то, нет, думаю, не отпустит. Но хорошо бы. Мы с Лючией и с детьми так хотим тебя увидеть. Поговорили бы о наших малышах. Мы скучаем о тебе, Стивен.

– Я тоже скучаю, – был ответ. – Как дела? Все спокойно?

– Все спокойно, – заверил его Пьеро. – Пет Фабрицци – значит, все спокойно, – засмеялся он. – А Клара улетела на метле! Если бы папа образумился, ты мог бы приехать к нам со своей семьей!

Стивен не ответил. Он никогда не вернется обратно, никогда не привезет туда жену и детей. Неважно, простит его отец или нет, этого не будет никогда. Он сказал:

– Я рад, что поговорил с тобой, Пьеро. Передай всем привет, а я пришлю тебе фотографии малышки. Она красавица. Похожа на Анжелу. Я скоро позвоню еще.

На миг прежняя тоска омрачила его счастье. Он скучал с них. Ему не хватало тепла, к которому он так привык во время прежней жизни дома. Рождение ребенка было таким большим праздником. Участвовали все. Двоюродные, троюродные и совсем дальние родственники. Событие касалось всех до единого. Но это чувство было мимолетным; не успев выйти из больничной телефонной будки и вернуться к Анжеле, он уже забыл о своем сожалении. Девочка родилась раньше срока; поздно ночью он отвез Анжелу в больницу, и малышка появилась на свет за два часа. Он взял ее на руки и сразу полюбил. Так, как любил ее мать.

Его не было при рождении сына; он даже прослезился при мысли о тогдашнем одиночестве Анжелы, когда рядом с ней не было мужа, чтобы успокоить ее и порадоваться вместе.

Она улыбалась, держа на руках ребенка, и говорила, чтобы он не болтал глупостей. Эти слезы сочувствия были ей дороже, чем его последующая радость и гордость.

– Ты говорил, что у нас будет девочка, – напомнила она. – В той нелепой старинной кровати в Палермо.

В конце концов сиделка потребовала, чтобы он шел домой и дал им спокойно поспать. Через три дня Анжелу с ребенком привезли на виллу. Он заполнил дом цветами; невзирая на протесты Анжелы, нанял няню присматривать за ребенком.