«Он ранил себя, пытаясь выбить дверь? Вот ведь сумасшедший!»

От этой мысли по ее телу пробежал холодок.

Дон лег на кровать и накрылся одеялом.

— Когда закончишь истерить, ложись в кровать, — холодно сказал он. — И не дай Бог, ты меня снова ослушаешься, Бьянка! Я устал от твоих выходок.

Она застыла, ничего не отвечая, но он больше ничего не сказал и не сделал. Минуты проходили одна за другой, но Дон не двигался. Тишину комнаты нарушало только ее дыхание. Прождав около получаса, Бьянка встала и направилась к кровати. Она бы предпочла спать, скрючившись на кресле, но не осмеливалась снова ему возражать. Осторожно забравшись на кровать, девушка легла с краю, лицом к Дону, чтобы следить за ним и быть на чеку в случае нападения, но он не двигался. Лежал неподвижно, как труп, только грудь медленно вздымалась от дыхания, и, она начала думать, что он уже уснул, но все равно не могла расслабиться и отвести взгляда.

— Перестань пялиться и спи, — внезапно сказал он, даже не открывая глаз, напугав ее. — Сколько раз мне нужно повторять, что я не причиняю физический вред женщинам, чтобы до твоего глупого мозга дошло? Такими темпами ты убьешь ребенка прежде, чем он успеет даже сформироваться.

— Он уже сформировался, — сказала она, обидевшись на комментарий о ее глупости и спеша подчеркнуть его собственную.

Снова не смогла держать язык за зубами. Когда-нибудь, он ее точно убьет! Она же говорит, не успев подумать, даже находясь в потенциальной опасности!

К ее удивлению, Дон криво усмехнулся, так и не открыв глаз, и, отвернувшись от нее на бок, затих. Бьянка не скоро заснула в эту ночь.

Проснувшись следующим утром в одиночестве, Бьянка не стала вставать. Она лежала в постели, смотря на примятую соседнюю подушку, и думала над тем, что творила. Собственные чувства и эмоции ставили ее в тупик. Свое вчерашнее поведение она расценивала, как абсолютную глупость, обычно несвойственную ей. Утром, все ощущалось иначе. Неужели, все дело в гормонах? Она, конечно, не отрицала того, что поведение беременной женщины может временами меняться из-за изменений, происходящих в е теле, но ведь не таким же образом?

Да, у нее были опасения насчет Дона, но он не выглядел настолько очарованным ею, чтобы не контролировать себя. Не слишком ли много она на себя взяла? Может, именно поэтому он и злился на нее? Ведь, не раз говорил, что не будет заставлять ее спать с ним. В его распоряжении множество куда более красивых и готовых на все женщин. Конечно, как и любой мужчина, он может потянуться к тому, что лежит поближе, но если она и дальше будет выводить его из себя, то, кто знает, что он может сделать. Изобьет ее? Вполне возможно. Она не могла ручаться насчет его моральных принципов и порядочности.

Решив для себя, что лучше всего вести себя тихо и покорно, не показывая свой характер, Бьянка дала себе мысленную установку сделать все, что в ее силах, чтобы не терять терпение и думать, прежде чем говорить. Если каждый день в браке будет похож на предыдущий, то она недолго протянет рядом с таким мужем. Не стоило забывать, что он убил свою первую жену, а ведь тетя Стелла утверждала, что Мария была очень доброй и мягкосердечной женщиной, которая никогда даже голоса не повышала. Бьянка не хотела стать следующей, а зная свою порывистость, не сомневалась, что Дон когда-нибудь точно на ней сорвется.

Дона не было весь день. Бьянка не спрашивала ни у кого, где он, воспринимая его отсутствие, как благо. Когда он не появился и во время ужина, она сделала вывод, что вряд ли он уже вернется этой ночью. В доме его точно не было, и, она подумала, что он уехал в город.

Дон ни на день не прекращал свою работу, несмотря на то, что формально у них был медовый месяц, ради которого из дома изгнали не только большую часть прислуги, но и Вивиану, которая жила в Хэмптонс практически круглый год. Она ходила в закрытую католическую школу для девочек и время в городе проводила только на каникулах. Дон оберегал ее, как особу королевской крови, не понимая, что просто душит ее, лишая свободы и общения с другими людьми. К счастью, Виви не выросла зажатым и неуверенным в себе, подростком, благодаря своему природному веселому и озорному характеру. А вот ей самой общения не доставало. С прислугой дружить Бьянка больше не могла, с мужем они ссорились, а больше никого не было. Она скучала по Вивиане и тете Стелле. Несмотря на столь разительную разницу в возрасте у всех троих, они действительно наслаждались обществом друг друга.

К ее удивлению, словно Бог решил сделать ей подарок, Дон вернулся к девяти вечера вместе со своей сестрой. Бьянка сидела в библиотеке, когда дверь распахнулась и на пороге появилась ее маленькая подружка.

— Виви!

— Это я! — рассмеялась Вивиана, бросаясь к ней, чтобы обнять. — Я дома.

Бьянка не смогла сдержать счастливую улыбку.

— Я сегодня как раз думала, как было бы хорошо, если бы ты вернулась, — сказала она.

— Ну, тогда я чувствую облегчение, — призналась Вивиана, садясь рядом с ней. — Я боялась, что буду мешать. У вас же медовый месяц! Хотя, зная Энзо, он наверняка все время работает.

— Так и есть, — согласилась Бьянка. — Мне так скучно здесь одной, без тебя и тети.

— Ну, теперь я здесь. Не поверишь, что случилось…

Дядя Вивианы по матери заменил своего отца на посту Младшего Босса. Каждое лето Вивиана гостила у него неделю и, на этот раз, Викензо рассчитал все таким образом, чтобы эта неделя совпала с его медовым месяцем, но случилась неприятность: на дом Роберто напали среди ночи. К счастью, он успел спрятать членов семьи в бункере, который имелся в домах всех, кто занимал руководящие посты в Фамилье, но вся охрана была перебита, а сам Роберто получило ранение в руку. Это случилось в четыре утра и, как только семья оказалась в безопасности в бункере, Роберто попытался связаться с Тео, но он оказался недоступен. Викензо звонок застал в половине пятого. Он сразу же вылетел на вертолете, но посланные им вперед люди обнаружили лишь гору трупов в доме Роберто. Вся операция заняла не более пятнадцати минут и нападавшие исчезли, прихватив с собой тела своих. Камеры, установленные в доме, показали, что они были в масках и камуфляже, без единого опознавательного знака, но один человек мелькнул татуировкой на руке, когда сняв перчатку, зажал рану на ноге. Русские буквы, выбитые на его пальцах, составляли слово «Братва». И, конечно же, Виктор Терехов снова понятия не имел об этом нападении и отрицал свою причастность. Вся эта очевидность только подтверждала подозрения Викензо о том, что здесь замешана третья сторона. Терехов всегда выставлял напоказ свои действия. Не в его стиле было нападать исподтишка.