— Есть какие нибудь новости? — робко спросила я.

Вся моя смелость улетучилась. Я бы хотела сказать, что сражаясь за дочь я буквально брала штурмом города, но это не так. Мне едва хватало сил передвигаться.

— Ольга, — вздохнул мужчина, и столько горечи и человеческого сочувствия было в его вздохе, что мне снова трудно дышать, и кажется, что вот-вот от страха просто вырвет на стертый множеством ног пол. — Мы мало что можем сделать.

— Но почему?

Заплакать бы сейчас, чтобы разжалобить этого мужчину, но на это сил нет. Внутри горько горько, першит горло от накатывающих рыданий, а глаза — сухие.

— Он провел экспертизу. Она и правда его дочь, Ольга. И сейчас вас лишают родительских прав. Поверьте, суд будет скорым, не рассчитывайте даже его выиграть. Скорее всего вас просто не пригласят на заседание. У вас есть только один выход.

— Какой? — вскинула я в надежде глаза.

— Договориться полюбовно. Шахов не плохой человек…в общем-то. У вас есть шанс на встречи с дочерью.

Нет, он плохой человек. И у меня шанса нет — я видела, как он на меня смотрит, их добрый Шахов. Как на грязь. Как на ничтожество. Как…как брезгливая барышня смотрит на таракана. Нет у меня шанса, нет!

— А как мне найти его, чтобы поговорить?

— Я не могу дать вам его контакты или адрес, простите. Но его офис самое высокое здание на проспекте Победы. Идите туда, пусть вам повезёт.

Если бы этот человек в погонах был зол и резок со мной может быть было бы легче. Но он и правда меня жалеет. И мне нечего ему ответить. В офис я пошла. Доехала на троллейбусе, где это я знала, столько раз мимо ездила… Высокое здание. Красивое, стремительное, рвётся вверх, словно ракета. Кажется, вот вот оторвется и полетит вверх, в тёмное небо. Многие здания вокруг уже увесились гирляндами к новому году, это же строгое и лаконичное. Только прожекторы снизу подчёркивают строгость и лаконичность линий. И там, внутри, возможно сейчас даже, монстр. Тот, кто отнял у меня ребёнка.

Здание ещё бурлит жизнью. Часть этажей тут арендуется, и проникнуть внутрь я смогла без труда — особо не проверяли. Потолкавшись в кофейне на первом этаже, куда стекались сотрудники после рабочего дня, послушав, поняла, что конкретно офис Шахов занимает пять верхних этажей. Направилась к лифту. Думала тут будут препятствия, но нет. Лифт не повёз меня до верхнего этажа, но до нижних границ владений Шахова доставил. И тут моё маленькое путешествие оборвалось.

Тут тоже охрана. Своя. Небольшой и даже уютный вестибюль. Камеры, изображение с которых транслируется на множество экранов. Я вижу себя в них — маленькая и потерянная.

— Куда? — спросил парень, в котором росту под два метра точно. И куча килограмм мышечной массы.

— К Шахову, — сказала я просто.

А чего таить? Я не похожа на ту, которая может здесь работать. Пропуска у меня нет. Он не пустит меня, но так просто я не уйду. Охранник смотрит, прищурив глаза. Усмехнулся.

— Пропуск? — я покачала головой. — Фамилия?

— Вавилова, — устало ответила я. — Ольга Николаевна.

Он вошёл в свою кабинку стеклянную, позвонил. По губам вижу — произнёс моё имя. И лицо изменилось. Глаза стали злыми. Я поняла — терять больше нечего и рванула вперёд. Успела пробежать метров десять широким коридором, потом поймали, повалили, опять больно скрутили руки…

— Ещё раз придёшь отправлю в участок, — сказали мне, выкидывая меня на улицу.

Здание похожее на ракету оказалось весьма негостеприимным. Но мне и правда нечего было терять. Я отправилась домой. Не спать, нет. Часть наших вещей отправилась на том самом злополучном авто в другой город, но часть при мне. Деньги, документы, компактный ноутбук в рюкзаке. Это всегда с собой. У Даши тоже рюкзачок, в нем фотографии и игрушки…

До утра я читала. Все о Шахове, что смогла найти. Он скрывал свою жизнь. Нет, его фотографий было много. С различных мероприятий, заседаний, благотворительных торжеств и прочей ерунды. А вот никакой личной информации нет.

А потом я наткнулась на небольшую статью. Скорее просто жёлтая пресса — о жизни власть имущих. Всякие сплетни. Но там была фотография. Шахов и его жена. Глазастая, тонкая, маленькая. Куколка с невиннным взглядом. Я сразу её узнала, и снова приступ паники, и снова нечем дышать. Иду на кухню, пью воду. Нужно бы заварить кофе, но какой кофе, если и так сердце из груди рвётся?

Я знала её. Вот Шахова никогда не знала и не видела раньше. А её — знала. Вспомнила ту маленькую чистенькую больницу. Мой страх — схватки начались, у меня нет почти документов с собой, уж явно ни одной справки о здоровье, а малышке появляться ещё рано.

Но ко мне отнеслись так хорошо…

— Не бойся, — сказала врач. — Мы не кусаемся. Родишь, все хорошо будет. Сбежала и правильно…

Она видела мой живот. И синие, уже зеленеющие синяки на нем. Меня определили в чистую палату. Я там одна была, больница вообще пустовала, маленький городок. И так страшно все равно. Мне вкололи что-то, пытаясь остановить схватки и велели поспать.

— Если роды пойдут, родим, — приободрила она меня. — А нет, так хоть поспи спокойно, успеешь ещё родить.