— Тогда какой эффект у сон-травы? — снова спросила я.

— Она усыпляет. Побочных действий нет, и от боли она не избавляет. Однако милорд будет находиться в бредовом состоянии и ощущать все не так ярко.

— Это нам подходит.

— Нет!

— Агфар, — прошептала я и села рядом с ним на кровать. Наклонилась к графу, убрала прилипшие ко лбу волосы, — позвольте облегчить вашу боль. Обещаю, никакой огненной росы. Только сон-трава.

Он отрицательно покачал головой.

— А я все проконтролирую, будто ваш поверенный. Знаю, вы считаете меня неразумной, взбалмошной, невоспитанной и…

— Мышка, — устало усмехнулся Агфар, и я резко отпрянула.

Испугалась собственной реакции на такое простое движение губ. На звучание слова, нашедшего отголосок где-то глубоко внутри меня. На взгляд голубых глаз, не выражающих и капли напряженного отчуждения.

— Доверьтесь мне, — сказала, не узнав собственного голоса. Выдержала минутное молчание и вновь наклонилась. — Доверьтесь маленькой мышке, которая при необходимости глотку перегрызет любому, кто посмеет подойти к вашей кровати.

— Ты настроена воинственно, — оценил мою речь Агфар и, устремив взор в потолок, вдруг кивнул.

Не представляю, чего именно опасался мужчина, вот только следующих часов я мечтала бы никогда не прожить. Его метания по подушке. Стоны. Сосредоточенное спокойствие лекаря, который уверенной рукой работал четко, не испытывая ни капли жалости к пациенту.

Сначала мистер Хиксон сделал длинный надрез на плече. Затем убрал участок плоти, пульсирующий чернотой, и объяснил это тем, что оно, подобно загноившейся ране, края которой уже не излечить. Потом он нашел в принесенном чемоданчике длинную серебряную палочку, заменив ею кольцо.

Я же с трудом держалась. Меня мутило, кружилась голова, хотелось выбежать из комнаты и никогда сюда не возвращаться. Выглядело все ужасно. Кровь на простынях, агония Агфара. Его бледное лицо, стекающий по вискам пот и рука, которой он сжимал мою ладонь.

— Все будет хорошо, — бормотала я себе под нос, успокаивая и сдерживаясь, чтобы не мешать лекарю прикладывать пропитанную угусом повязку к открытой ране графа.

Сердце обливалось кровью от каждого нового крика. Я чувствовала себя ничтожеством, позволяющим издеваться над человеком. Много раз хотела все прекратить, но видела положительный результат и потому терпела.

Вскоре очистилась грудь графа. Затем начали быстро бледнеть черные ручейки вен на руке. Ушли пятна на шее.

Но длилось это целую вечность!

Я отказалась от завтрака, не захотела обедать. Все потому, что побоялась тошноты, которая то и дело подступала от вида незаживающей раны Агфара. Обещала ему все проконтролировать. И собралась во что бы то ни стало сдержать свое слово.

Правда, когда мистер Хиксон принялся зашивать плечо, закрыла глаза и уткнулась лбом в руку Агфара, которую держала все это время. Лекарь еще долго возился. Но потом попрощался со мной и ушел, попросив послать за ним, когда граф очнется.

И воцарилась тишина.

Такая желанная, окутывающая, расслабляющая. У меня никогда в жизни не было столь сильной потребности ничего не слышать. Из-за смешанных чувств я продолжала сидеть на краю кровати с закрытыми глазами и наслаждаться спокойствием.

Все закончилось.

Мы справились.

Эта борьба с раной Агфара высосала столько сил, что сейчас я чувствовала приятную опустошенность. Не смела шевельнуться. Радовалась нахлынувшему облегчению.

И в какой-то момент уснула.

Сон долго не отпускал. Я нежилась в постели, не желая выбираться в реальность. Было тепло и так спокойно. Будто мир вокруг изменился: ушли невзгоды, пропали проблемы, а стоит открыть глаза — я увижу нечто такое, что потрясет меня до глубины души.

Но нет. Моя комната. Все та же кровать. Тоже моя!

— Агфар!

Я откинула одеяло и поднялась на ноги. Глянув в окно, через которое проникали теплые лучи дневной звезды, накинула на себя платок и выбежала в коридор. Перед выходом даже не посмотрела на себя в зеркало. И не обратила внимания на распущенные волосы.

Ворвалась в покои графа. Заскользила взглядом по застеленной синим покрывалом кровати, по расставленным в застывшей правильности креслам и стульям, по сияющему чистотой письменному столу. Будто не здесь я недавно боролась с болезнью Агфара.

Слуха коснулся звук его раздраженного голоса. Я подхватила юбку и побежала по коридору к кабинету. Распахнула двери и приросла к полу, встретив напряжение на лице графини, которая стояла посреди комнаты. Мужчина же не выдал своих эмоций. Лишь что-то щелкнуло в его кулаке.