Она смотрела на его удаляющуюся спину: он шагал уверенно и твердо. И был чересчур уж доволен собой, а еще не в меру спокоен при сложившихся обстоятельствах, словно считал, что полностью ими управляет. Он ушел, оставив Мину с развязанными тесемками, спадающим корсетом и чуть-чуть участившимся сердцебиением, нарушившим ее спокойствие.

Что за дьявольскую игру затеял Бэрронс? Ей было неуютно, словно прямо сейчас все их титулы исчезли, и под одной крышей находились не враги, а два простых человека, которых влекло друг к другу.

Но допустить такую мысль было бы в высшей степени глупо. Мина ждала, прислушиваясь к повисшей в комнате тишине, но ответов на свой вопрос не получила. Бэрронс вытребовал у нее поцелуй и чуточку больше, но совсем не изъявил желания забрать свою награду.

А ванна тем временем остывала.

Практичность вынудила Мину перебрать в голове все имевшиеся у нее варианты. Сухой одежды нет, и нечего и говорить, что дома ее наверняка ждут вооруженные до зубов преследователи. Ведь человек всегда возвращается домой в поисках безопасности.

Но здесь-то они не станут ее искать, правда? Никому и в голову не придет, что на улице ее спас не кто иной как Бэрронс — с кровной-то враждой между их семьями. Этот дом даст ей надежное укрытие, а с угрозами, которыми разбрасывается герцог, можно справиться… как-нибудь.

Мина стянула с себя одежду на холодные плитки пола и шагнула в воду. Родной дом перестал быть ее крепостью, и сегодня она не в силах это исправить. Нужно хорошенько пораскинуть мозгами, найти способ перехитрить принца-консорта, а первый инстинктивный порыв — пуститься в бегство или спрятаться — здесь едва ли уместен.

Как только Мина, стиснув зубы, погрузилась в ванну, ее тело окутала обжигающая вода. Здравые мысли покинули голову, а пена облепила гладкие изгибы груди. Кожа постепенно приобретала приятный розоватый оттенок.

— О боже, — прошептала Мина, глубже погружаясь в воду и откидывая голову на край ванны, что стояла на ножках в виде когтистых лап. Просто божественно.

Довольно долгое время вода продолжала жечь тело, пока жар не начал проникать в кости, согревая изнутри. Мина смыла с волос вонь канала, затем добавила еще горячей воды, закинула ноги на край ванны и принялась лениво вертеть между пальцев жемчуг на шее.

Ее не удивило, когда дверь открылась, и в комнату вошел Бэрронс. Мина метнула в него недобрый взгляд, сохраняя молчание и не утруждаясь глубже опускаться под пену, которая покрывала тело. Пусть играет в свои маленькие игры, она тоже не лыком шита, и предугадать его намерения много времени не займет.

Какие же все-таки мужчины предсказуемые. Эта мысль придала ей сил. В конце концов, Бэрронс всего лишь очередной мужчина, а Мина годами вела войну при помощи своих женских хитростей.

Герцог переоделся в сухое — черную рубашку, словно вобравшую в себя всю тьму в комнате, с черными подтяжками, туго натянутыми на широких плечах. Он закатал рукава, открывая взору предплечья. Мина никогда прежде не видела его в любой другой одежде, кроме парадной. В таком вот неформальном образе вид у него был более взъерошенный, более чувственный.

С тех пор как Бэрронс уехал в Санкт-Петербург, его волосы немного отросли, и сейчас их перехватывала бархатная лента. Это подчеркивало четкую линию скул и нижнюю губу, которая была чуточку полнее положенного. Мине хотелось стянуть эту ленту с его волос и запустить руки в золотистые пряди.

Она все-таки опустилась в воду поглубже. Невинной ее назвать было нельзя. Два непродолжительных романа за плечами, однако Мина целиком и полностью контролировала отношения, даже когда жажда крови затмевала рассудок. Ей стало не по себе. При виде Бэрронса (а может, тому виной нынешние обстоятельства в целом) у нее в душе поднимались чувства, которых Мина никогда не признавала.

Вожделение можно взять под уздцы. Всегда.

— Я так понимаю, вы пришли за своей наградой. — Мина поигрывала жемчужинами.

Бэрронс вскинул бровь.

— Я лишь принес вам бладвейн, ваша светлость. — Он поставил поднос, который держал в руках, на туалетный столик, разлил напиток по бокалам и протянул один Мине.

Она приняла бокал, помешивая кроваво-красное вино. Снова эта тревога.

— Из вас вышла бесподобная камеристка, Бэрронс.

— Решили меня нанять?

Мина тихо рассмеялась.

— Вот уж вряд ли.

Бэрронс обошел изголовье ванны, и его пальцы проскользили по плечу Мины.

— Мы сегодня хорошо сработались.

Так вот чего он добивается.

— По-вашему, мы сможем использовать этот альянс в Совете? — В конце концов, он выступал от лица герцога Кейна.

— Этого они ожидают меньше всего. Но нет, Мина, я не предлагал вам альянса, лишь выразил свое мнение.

— Хорошо. — Она осушила бокал и протянула ему. Да скорее ад замерзнет, чем Арамина подумает об альянсе с сыном человека, убившего ее отца. — Ибо перемирие закончилось.