Едва переступив порог дома, Мина с облегчением выдохнула. Здесь она могла наконец потереть виски, пытаясь смягчить пульсирующую головную боль, которая появилась после слов Бэрронса.

Благодаря своему сверхъестественно острому слуху Мине удалось не столкнуться ни с кем из прислуги. Солнце уже почти достигло зенита, и она отчаянно хотела лечь. Два дня без сна не прошли бесследно, Мина чувствовала себя заторможенной и едва могла думать, чему свидетельствовал эпизод на верфях Галлуэя. В любой другой день она рассмеялась бы Бэрронсу в лицо.

А не растаяла бы, как фруктовый лед на солнце.

Что она творит?! Пусть она сама уничтожила информацию против него, однако ненависть к его отцу никуда не делась. Чувства же к самому Бэрронсу были много сложнее.

Если забыть всё случившееся между ними и взглянуть на Бэрронса как на простого мужчину, придется признать, что она находит его очень привлекательным и порой смешным.

«Поедем в Париж… Предайтесь со мной любви…» Мина с трудом сглотнула. Неразумная ее часть едва противостояла этому соблазну.

Если быть честной, Бэрронс ей почти… нравился.

Вдруг тишину дня разорвал крик. Глупые фантазии Мины испарились как дым, сердце скакнуло к горлу, сама она застыла. Кричали в ее спальне. Снова раздался крик, перешедший в беспомощный плач.

Баюкая рукоятку ножа в ладони, Мина рывком открыла дверь и вошла в спальню. Посередине комнаты, зажав рот ладонью, рыдала ее служанка Ханна. Над распахнутой створкой окна легко колыхались занавески.

— Ради всего святого, что… — Взгляд Мины остановился на кровавом месиве на кровати. Перчатки выпали из ее руки и с легким хлопком опустились на пол.

— Ваша светлость… о, ваша светлость…

Не обращая внимания на беспомощный плач Ханны, Мина шагнула к кровати. Она почувствовала, как кровь отхлынула с лица. Окровавленный мех. Она видела лишь его. Кто-то был в ее доме. В ее комнате. Кто-то… Закончить мысль Мина не смогла.

— Клянусь, я не слышала, чтобы кто-то входил! Я не знаю… не знаю, как это случилось.

Двигаясь словно в кошмарном сне, Мина подошла к окну. Чуть отодвинув занавеску, она посмотрела на улицу. Обычные утренние прохожие — мужчины в твидовых сюртуках и цилиндрах, спешащие на работу. Только вот на другой стороне улице стоял тот же мужчина, что и вчера наблюдал за домом. Оторвавшись от газеты, он встретился взглядом с Миной.

Приветственно приподняв шляпу, незнакомец едва заметно улыбнулся, сложил газету, сунул ее подмышку и насвистывая направился прочь.

Мина до боли стиснула оконную раму. Послание от Балфура или даже самого принца-консорта. Но почему? Узнай они о ее поддержке гуманистов и их планах, герцогиню ждала бы Ледяная гвардия, а не послание через убитую любимицу.

А если бы жертвой стала Ханна или кто-то еще из слуг? Если ястреб смог нанести удар здесь, что грозит тем, кто находится рядом с ней?

— Ты свободна, — хрипло выдохнула Мина.

— Да, ваша светлость. Позвольте я позову Гримсби… — Служанка сглотнула рыдание. — А затем я прослежу, чтобы бедная… бедная Боа…

— Свободна, — повернувшись к служанке, резко сказала Мина. — Тебе выдадут рекомендательное письмо и щедрое жалование, и чтобы к обеду тебя здесь не было.

От потрясения Ханна открыла рот, глаза ее вновь наполнились слезами. Мина приказала себе быть твердой. «Девочка моя, я пытаюсь спасти твою жизнь. Ты будешь в большей безопасности подальше отсюда».

— Да, ваша светлость, — прошептала Ханна и сделала реверанс. — Я пришлю к вам Гримсби.

На лестнице уже звучали его шаги. Гримсби, верный дворецкий отца, управлял их домом со дня ее рождения.

За Ханной закрылась дверь, и Мина получила секундную передышку. Устало опустив плечи, она прикрыла горящие глаза. «Это война, — твердил ей рассудок, — но она не кажется войной». Нет, казалось лишь, что уничтожили единственное место, где она когда-либо чувствовала себя в безопасности. Ради бога, они проникли в ее спальню! И ее кошка… Толстая, избалованная Боудикка… Мина не могла заставить себя на нее взглянуть.

Сделав глубокий судорожный вдох, она мысленно собралась. Для слабости нет времени. Она должна взять себя в руки. Должна защитить свой дом, своих верных слуг.

Только теперь Мина повернулась к кровати. Дрожащей рукой набросила покрывало на Боудикку. Все еще теплую Боудикку.

Осознав это, Мина сломалась.

Вырвавшееся рыдание удивило ее саму. Мина прижала кулак к губам, колени ее подогнулись. Вжавшись лицом в покрывало, она стонала и царапала ковер. От боли и ярости ей хотелось кричать диким криком. Разом вспомнились все те, кого она потеряла — брат Стефан, убитая горем мать и отец, медленно тающий на ее глазах. Она лишь хотела создать безопасную гавань для себя и близких, и вот теперь Балфур прислал своих ястребов уничтожить эту гавань.