— Из моего скромного опыта, роды в лучшем случае непредсказуемы. Может случиться что угодно. — По крайней мере, так говорилось во всех книгах и трактатах, которые герцогиня штудировала, готовясь к родам у Алексы. Однако Арамина была слегка шокирована. После прошлой ночи и всего, случившегося днем ранее, она думала, что уж к ней-то он обратится за помощью в последнюю очередь.

Доверял ли ей Лео? От этой мысли у Мины перехватило дыхание. Она и не осознавала, как сильно ценила его доверие, пока не потеряла.

Соперники уставились друг на друга.

«Мне жаль». Мина вскинула подбородок.

— Отведи меня к ней, — тихо сказала она. — Я сделаю все, чтобы помочь, хотя на самом деле этого может оказаться недостаточно.

Его напряженные плечи немного расслабились.

— Спасибо.

Мина подняла запястье.

— Ключ?

Бэрронс вытащил его из кармана и, нежно касаясь ее кожи, отомкнул замок. Пальто Лео провоняло дымом, и Мина слегка подалась вперед, балансируя на цыпочках и вдыхая этот запах.

— Если ты убежишь, — пригрозил Бэрронс бархатным голосом, — я тебя поймаю. Неважно, как далеко или быстро, я всегда тебя поймаю.

— А если я не хочу, чтобы ты меня ловил? — осмелилась она спросить, покачиваясь на пятках.

Они встретились взглядами. Его был неумолим. Бэрронс снял наручники. На его скулах ходили желваки, как будто он боролся с сильными эмоциями.

— Тогда следовало воспользоваться случаем с Мориочем. Сейчас уже слишком поздно, герцогиня.

***

Едва Арамина вошла в родильную комнату, как запахи пробудили всю беспомощность, которую герцогиня ощущала, держа Алексу за руку во время тех ужасных родов. Неважно, что Мина сказала Бэрронсу. Она не могла этого сделать.

— Ваша светлость. — Темноволосая женщина повернулась от родильного стула, и на ее лице отразилось облегчение. — Есть ли у вас опыт с трудными родами?

— Трудными?

— Ребенок перевернулся, — ответила женщина. — Он идет не так, как надо. По крайней мере, Долли так говорит. — Она повернулась обратно к светловолосой проститутке, стоящей на коленях между бедрами Онории и ощупывающей ее раздутый живот.

— Что… что ты имеешь ввиду? — тяжело дыша, Онория изо всех сил пыталась сесть. — Эсме, что не так? Что не так с моим ребенком?

— Я не… это… — Эсме не знала, что ответить.

Раздался резкий стук, и дверь распахнулась. Женщина средних лет, в шарфе и выцветшей фиолетовой шляпе, стремительно вошла внутрь. При ней была маленькая медицинская сумка.

— Миссис Парсонс. — Эсме поспешила к новоприбывшей и сжала ее руку. — О, слава богу, им удалось вас найти. Нам сейчас чертовски трудно.

Повитуха, предположила Мина и стала незаметно продвигаться к двери.

— Что ж, кажется, вы в надежных руках…

Миссис Парсонс обвела комнату колючим взглядом.

— Горячей воды, — потребовала она. — И мне понадобятся чистые полотенца и лауданум. Так, позвольте взглянуть.

Мина вместе с Эсме вызвалась добывать необходимое. Что угодно, лишь бы покинуть комнату.

Когда она вернулась, миссис Парсонс уже закончила осмотр и мыла руки.

— Ребенок находится в тазовом предлежании, — тихо сказала повитуха вернувшейся паре. — Я пыталась повернуть его, но, честно говоря, мне всегда казалось, что миссис Раттингер недостаточно пропорционально сложена, поэтому я изначально направила ее к врачу-акушеру. Мы надеялись, что ребенок будет не слишком большим, но… я могу ошибаться, точнее увидим в процессе родов, однако…

— Клинически узкий таз? — спросила Мина. Это было довольно распространенным явлением, особенно среди недоедающих женщин или просто худощавых.

— Так считает врач-акушер. — Однако лицо миссис Парсонс не выражало никаких сомнений.

— Однажды я видела такое, — сказала герцогиня. — Сын королевы родился бездыханным, так как было решено, что мать важнее ребенка. — Увидев дитя, Алекса издала слабый крик. «Мой маленький мальчик…», — прошептала она разбившим Мине сердце голосом, прежде чем ребенка забрали. Тогда королева стала кричать и бороться. Мине пришлось держать ее, чтобы врачи могли остановить кровотечение.

— Останься ребенок в правильном положении, я бы попробовала воспользоваться щипцами. Однако на данном этапе выбор небольшой. Нужно послать за врачом-акушером. Кесарево сечение — единственный способ спасти либо мать, либо ребенка, — заключила миссис Парсонс. — Необходимо сделать выбор.

Рот Эсме приоткрылся в беззвучном крике.

— Нет, — прошептала она. — Нет, это ее уничтожит. Разве мы не можем спасти обоих?

— Это рискованная процедура, миссис Дулан, — прямо ответила миссис Парсонс.