— Я? Не смеши. Где он, а где я? И Оль… Созвонимся.

На этом решаю прервать обсуждение. Сажусь в машину, и мы едем домой.

Девчонки поют песню из мультика и можно сказать о нас, что мы самые счастливые, но детскую эйфорию прерывает звонок. Я вставляю в ухо наушник и нажимаю на нём кнопку.

— Да, — стараюсь ответить громко, так как иногда наушники плохо срабатывают и меня не слышно.

— Яся, доброе утро, — у всех с утра поют соловьи на будильнике, а у меня вещает голос раздражающего мужчины. Надо же, звонит каждое утро в одно и то же время. Часы по нему сверять можно.

— Алекс? Снова ты? — Изобразить удивление не получается.

— Снова я, — чувствую, что в этот самый момент он самодовольно улыбается. — Я жду твой положительный ответ, милая.

— А я решила согласиться на предложение Молота, — хочется подразнить мужчину. — Мне отказали все более-менее приличные юридические конторы, а вот его юрист готов с тобой побороться.

— Милана значит, — разочарование в его голосе, словно оазис после недельного путешествия по пустыне.

— Да. Ты не оставил выбора. Договорился? — Знаю, что да. Хоть тут не ври.

— Конечно, да, — подтверждает мои догадки самодовольный индюк. — Только вот не подумал, что ты обратишься к ней, а надо было, — значит это было правильное решение и стоит обдумать предложение Демьяна. Может у меня получится стребовать сумму побольше?

— Ты спокоен, — еду не быстро, но и не медленно. Странный звук не даёт мне покоя от самого склада. Притормаживаю на перекрёстке, снова слышу тонкое сипение, смотрю в зеркала. Ничего.

— Я всегда спокоен и поверь, не проиграю, а ты всё равно будешь со мной.

— Ты самоуверенный болван, — он злит меня не на шутку и на зеленый я вдавливаю педаль газа слишком резко. Машина дёргается, но всё же едет.

— Я люблю тебя и готов на все, — впереди ещё один перекрёсток. Снова красный. Да что ж такое? Что за день сегодня дурацкий? Давлю на тормоз, а он проваливается в пол.

— Алекс…

— Что? Только не говори, что это слишком громкие признания, — он ещё дурачится, а я уже паникую.

— У меня провалился тормоз, впереди перекрёсток. Красный свет, Алекс! — слышу гудки клаксонов со всех сторон и, кажется, глохну. Воспринимаю только гулкие удары сердца, отдающиеся эхом в ушах.

— Яся? Яся! Ясмина!

Глава 10

Несколько раз давлю на педаль. Ничего не выходит. Она слишком легко вдавливается. Сопротивления нет. Впереди ни одной машины и я вылетаю на перекрёсток. Время замирает. Удар. Девчачий визг разрывает перепонки. Машину несёт по снегу. Зубодробительный скрежет металла. Нас разворачивает и, наконец-то, мы замираем на месте.

— Яся! Мать твою!!! — Из динамика в ухе доносится голос Алекса.

— Девочки, — в панике оборачиваюсь.

Они что-то кричат, но я ничего не понимаю. Отстёгиваю ремень и пробираюсь к ним на заднее сиденье. Осматриваю девочек. Понимаю, что мы отделались только испугом и покорёженной машиной. Выдыхаю. Обнимаю своих малышек, а они меня. Плачу от облегчения, девчонки — от испуга. В груди разливается теплота. Всё не важно. Важно, что мы вместе. Живы. И здоровы. Остальное мелочи.

В это время на улице вокруг машины собирается толпа. Кто-то кричит. Слышен мат. И огромный мужчина открывает водительскую дверь моей машины.

— Ты совсем больная? — Орет блондин в черной парке с меховым воротником.

Глаза сами выхватывают детали. Русые волосы, светлые серые глаза, прямой нос и сжатые в злости губы.

— Простите, — пищу из глубины салона. На что-то большее меня не хватает.

— Простите? Мать твою! Ты мне тачку разбила! — Мужчина напирает.

— Я… У меня отказали тормоза, — начинаю невнятно оправдываться я.

— Мозги у тебя отказали, сучка! — Он пытается дотянуться до меня, но огромные плечи мешают ему протиснуться.

— Можно потише? Не кричите. У меня дети Вас боятся, — отмираю и просчитываю пути отступления.

— Матери своей, тупорылой, пусть боятся! Чё вылупилась? Вылезай! — Крутит рукой в приглашающем жесте.

Девочки рыдают ещё сильнее. Они напуганы. Я стараюсь прижать их к себе. Хочу показать, что всё нормально, но не выходит. Меня всю трясёт и слёзы катятся крупными каплями по щекам.

— Яся. Ты меня слышишь?

— Алекс? — Наушник так и остался в ухе, а я уже захлёбываюсь от накатывающей истерики.