— Мы у папы. Ника плюётся. Бабушка сейчас хугается на кухне с тётей Ксюшей.

— Плюётся?

— Да. Сильно плюётся, — слышу возню, бульканье и телефон отключается.

Набираю снова. Телефон выключен. У папы… Плюётся. Настя так может назвать и простой плевок, но учитывая то бульканье перед отключением телефона, это рвота. Не помня себя, натягиваю первые попавшиеся вещи. Это футболка и какой-то спортивный костюм. Вылетаю из комнаты. И понимаю, что не знаю куда бежать.

Где? Где он живёт? Судорожно набираю номер телефона Андрея. Трубку не берёт. Уровень паники поднимается выше. Что там с девочками? Почему это произошло? Кровь гулко стучит в висках, и я совершенно не слышу, что мне говорит Алекс. Точно!

— Ты знаешь, где сейчас живёт Андрей? — Хватаюсь за мысль, как утопающий за соломинку.

— Знаю, — он смотрит на меня и явно не понимает, что случилось за те минут пять, что я была в своей комнате.

— Одевайся! Быстро! — Рявкаю на него. — Девочки там и Веронике плохо. Она блюёт! — Некогда мне подбирать сейчас слова и разводить политесы.

— Подожди. В смысле, они у Комарова?

— Если ты сейчас заткнёшься и очень быстро меня отвезёшь к нему, обещаю, что подумаю над предложением стать твоей любовницей. Хоть рабыней! Всё, что угодно, Алекс. Только побыстрее!

Натягиваю пуховик, ботинки и мнусь в ожидании у порога. Могла бы и сама уехать. В конце концов ключи от машины лежат у зеркала, но боюсь, даже зная адрес, не доеду.

Всю дорогу по очереди набираю то Аллу Валентиновну, то Андрея. У неё выключен, а бывший муж трубку не берёт. Алекс пытается успокоить, но его слова только ещё больше задевают и возбуждают беспокойство.

В моей голове произошло уже всё самое страшное, в разных вариантах и с разным концом. С каждым не отвеченным звонком я злюсь всё больше. Мы заезжаем во двор какой-то огромной многоэтажки. Несусь следом за Алексом. Нам везёт. Из парадной выходит полноватый мужчина и мы успеваем проскочить в двери.

Лифт и тёплые объятия Риверса. Он целует меня в макушку, а я утыкаюсь в него и дрожу. Пытаюсь согреться на его груди. Ничего не выходит. Меня, словно бьёт током. Разряд за разрядом. Руки сводит судорогой, а в животе поселился холод.

Почему я не слушала свою интуицию? Почему отпустила их? Знала же, что ничего хорошего ожидать не стоило. Выходим из лифта и идём по длинному коридору. Останавливаемся у толстенной двери. Она мне кажется практически бронированной. Я даже не слышу, как заливается звонок за дверью, хотя точно вижу, что Алекс вдавливает кнопку.

— Ну, наконец-то, мы вас уже час ждём, она заблевала мне всю квартиру — с претензией и недовольством говорит Ксения. Именно такой я её и запомнила. Слишком красивая. Холодная. И недовольная. — Ты?

— А кого ты ждала? — Я проталкиваю её в квартиру, и сама захожу. Да. Бесцеремонно. Но. Мне плевать! — Где мои дети? — Слишком громко и с напором.

— Мама! — Тут же выбегает ко мне Настя. Я расставляю руки и ловлю её в объятия.

— Где твоя сестра? — Обеспокоенно глажу свою малышку по голове.

— Она там, — тут же слезает она с рук и ведёт за руку в комнату. Я только и успеваю скинуть ботинки. Обстановка в квартире слишком холодная и дорогая. — Бабушка сказала, она спит.

Присаживаюсь на краешек золотистого дивана, так чтобы уместиться рядом с Никой, и ласково провожу по животику.

— Милая, поедем домой, — говорю тихо, стараясь резко не будить засоню. Она не реагирует. И тут я начинаю выцеплять взглядом детали. Влажная футболка. Запах, уже не резкий, но ощутимый. Её действительно тошнило. Кладу руку на лоб. Он горит. Смотрю на Настю. Она на меня. — Собирайся. Мы уезжаем, — она не спорит. Достаёт одежду и одевается. А я в это время всё пытаюсь разбудить младшую.

Она не открывает глаза, даже когда я тихонько приподнимаю её, не реагирует. Бледное личико и серые губки. Твою мать!

— Алекс! Вызывай скорую! — Кричу я и пытаюсь поскорее одеть Веронику. Настя помогает, но выходит у нас коряво. Буквально через секунду Риверс влетает в комнату. Смотрит на нас и подносит к уху телефон.

— Мы уже вызвали, — говорит Алла Валентиновна, появляясь в дверном проёме.

— Когда?

— Час назад.

— Выыыы! Вы почему мне не позвонили? Почему теряете время, когда вашей внучке плохо?

— Я смотрю, — она указывает на Алекса. — Зато ты времени даром не теряешь. Ещё не развелась, а уже трахаешься направо и налево. Не зря значит сын не хотел забирать детей. Значит это правда, что они от него?

Я давлюсь возмущением. Что она несёт?

— У всей вашей семейки крыша подтекает. Вот это правда. Понимаю весна скоро, — я справилась с одеждой и теперь прислушиваюсь к тому, о чём разговаривает Алекс по телефону. Настя прячется за меня и тихонько всхлипывает. Она всегда очень чувствительно реагирует на скандалы.