— Мороженое достань из холодильника, с остальным справлюсь сам. Не хватает ещё, чтобы кто-то порезался. Да, девчонки?

— Да, — кивает старшая. — Я же говорррила, не попадёт. Успокойся, — и ласково гладит сестру по плечу.

— Так, что вам там надо было? — Подпрыгивает Саша вместе с детьми и они обе начинают хохотать.

— Мы случайно. Я хотела показать Нике свой рррисунок. Мы побежали, и я нечаянно её толкнула.

— Девочки, — начала я, но Алекс перебил.

— Толкаться не хорошо. Ясь, они, итак, испугались, расслабься. Ничего страшного не произошло. Со сладостями разберётесь?

— Да, — хором кричат мои девицы и рассаживаются за столом.

А дальше вечер летит со скоростью сапсана Питер-Москва. Алекс жарит для нас стейки. Играет с девочками на улице, а потом укладывает их спать. И самое дурацкое во всём этом — это то, что мне слишком тяжело смотреть и понимать, что Андрей никогда не кружил их в свете фонарей под падающим снегом.

Он не лепил с ними снеговика, отговариваясь тем, что в Питере нет снега. С появлением младшей всё меньше возвращался домой пораньше, чтобы почитать детям сказку на ночь. Перестал ходить с нами на прогулки и совершенно не знал, что Настя не ест сливочное мороженое, но обожает шоколадное, которым забита морозилка в этом доме.

А Алекс в пижаме-дракошке сидит на полу у кровати и читает какую-то нелепую сказку о единороге умильным голосом и совершенно не подозревает о том, насколько сильно он переворачивает мой мир. Чтобы не разреветься ухожу на кухню мыть посуду после веселого вечера.

— Устала? — Саша подходит сзади и обнимает меня, а я от испуга упускаю из рук тарелку. Мы вместе смотрим на осколки в раковине. Хорошо, что она была последняя и больше ничего не разбилось.

— Женщины, вы решили разбить всё в этом доме? — Вздыхает, медленно разоряющийся на посуде, мужчина, а я истерически хихикаю.

— Прости, — хохот прорывается, и я не могу остановиться. Отхожу от него, чтобы успокоиться, а Алекс в это время аккуратно собирает осколки. — Правда прости, я испугалась. И разбивать посуду — это на счастье, — он угрюмо смотрит на меня, и я спешу уверить его в этом искреннем убеждении всех русских. — Правда-правда, примета такая.

— Примета, — ворчит он. — Слишком опасная примета. Хорошо, что не порезалась. Кто бы тогда за тебя отрабатывал все ваши «счастливые приметы»?

— Шутишь? — Платить точно не заставит.

— Нет, — как-то слишком холодно и наиграно-равнодушно он проходится по мне взглядом. Резко подаётся вперёд и ловит в капкан своих рук. — Беру только натурой, — жаркий шёпот пробуждает мурашки по всему телу. — Я соскучился.

Глава 27

— Саша. Саш. Не надо, — пытаюсь вырваться из объятий, но практически неадекватный мужчина подхватывает меня под бёдра и усаживает на стол. Зарывается рукой в волосы и жестко фиксирует, чтобы не успела отвернуться. Его губы слишком мягкие, а небольшая борода совсем не колется. Отстраняюсь от него, но чем дальше я пытаюсь отклониться, тем сильнее он прижимает к себе. — Дети же, — наконец-то вдыхаю и очень быстро на выдохе возмущаюсь его поведением.

— Во-первых, они спят. Во-вторых, я закрыл дверь на кухню. И в-третьих, ты уже без трусиков, — он беспардонно машет маленькой тряпочкой перед моим носом. — И течёшь, — хищно сверкает глазами, откидывает ткань и проводит пальцами по моим складочкам. — Твоё мини-платьице уже два часа не даёт мне покоя — это в качестве бонуса, — теперь он берёт мою руку и кладёт на горячий уже обнажённый член.

— Да, когда ты успеваешь? — Искренне не понимаю, как он так быстро разделся, а сама нежно провожу по стволу снизу вверх. Собираю пальчики горсткой и глажу по головке так, словно моя рука — маленький осьминожек, обхватывающий его плоть своими щупальцами. Вниз. Вверх. Вниз до упора в ладонь. И вверх. Размазываю средним пальчиком каплю смазки по бархатистой головке.

— Если немного зазеваюсь, то ты сбежишь. Приходится успевать, — языком, таким горячим и сладким он проходится по моей шее, ласкает за ушком, в это время беспардонно хозяйничает чуткими пальцами внизу.

Его слова туманят разум. Теряюсь от переполняющих ощущений. Он всего лишь кружит у клитора, а я выгибаюсь навстречу его ладоням и мелкие разряды тока пробегают по моему телу. Алекс плотно прижимает к себе. Берёт в руки член, проводит им по влажным половым губкам и медленно, смотря в глаза, входит в меня.

Сама подаюсь бёдрами к нему — не хочу медленно, хочу страстно. Обвиваю его ногами, раскрываясь ещё сильнее. И да. Саша понимает, чего я требую. Руками жестко фиксирует попу и резко натягивает меня на себя. Толчок. Ещё. В голове туман и яркие искры от болезненных спазмов.

— Сильнее, — это не я. Я не могу такое требовать. — Ещё! — не узнаю свой хриплый голос. Он не прекращает. Член упирается в матку и от этого живот скручивает сильнее. Сама ласкаю свою грудь через ткань платья. — Да! — Но Алекс прекращает движения, за что получает разочарованный стон.