— Ника, я…

— Подожди, — прерываю её. — К чему я всё это. Я любила свою маму всегда. Я верила, что она жива и тоже любит меня. Ищет меня, где-то… Надеялась, что мой папа козёл, который не только её у меня отобрал, но и меня у неё. Понимаешь? И в тот момент, когда крёстный сказал, что она жива, я вначале не поверила, потому что это значило, что папа меня обманул. И всё же начала копать. Мне было плевать, кто она, где она, что с ней… главное, чтобы увидеть её и сказать «мама», а потом все мои мечты: объятия, сутки непрерывных разговоров, секретики. И она со мной рядом. До конца жизни.

— Я понимаю тебя, девочка моя. Прекрасно понимаю… — она заключает меня в свои объятия.

— Успокойся! Прошу! Я рядом с тобой! Слышишь? Рядом и тебе не надо плакать! Не надо, девочка моя маленькая…

Положив голову ей на плечо, тихо плачу, решаясь сыграть последний аккорд, после которого я обрету мать. Только это сложнее, чем кажется. Сказать женщине, которая всю жизнь страдает по дочери, что это ты. Ты та, которую она так долго искала.

— Фамилия моего отца… — начинаю, смотря ей в глаза. — Отца… — вздох, всё вокруг кажется нереальным. Тиканье часов становится слишком громким. — Ш… Нет! Я не могу! Прости! Не могу!

— И не надо, Ника, — шепчет она, улыбнувшись. — Не надо… Я знаю. Я догадалась сама.

— Когда ты догадалась? — спрашиваю, шокировано посмотрев на неё. — То есть ты давно знаешь, что я по отцу Шпарская? Но папа дал мне другую фамилию, чтобы его жена не догадалась о нашем родстве. Я Вероника Савина. Но когда вышла за Макса стала Чернышёвой. Ты давно знаешь обо всём?

— Недавно догадалась родная моя, — тихо говорит, подняв руку и заправив выбившую прядь мне за ухо. — Тогда, когда рассказала о Чернышёве и увидела дикий страх в глазах твоего мужа. Просто так бы он не признался. И не испытал ужас. Просто так в таком не признаются. Он любит тебя, дорожит тобой, боится потерять, но и обманывать тебя не хочет.

— Я знаю. Он самый лучший, мам, — произношу голосом, полным слёз радости и счастья. — Почему ты мне не сказала?

— Боялась, что ошиблась, — отвечает и я понимаю её. Прекрасно понимаю. — Не хотела верить в то, что это ты, чтобы вновь не обжечься, если это окажется неправдой. Знаешь, сколько раз я была в детском доме в тайне от Семёна? Нашла сотни девочек твоего возраста и все они были не ты… Я нанимала даже частного детектива, пока однажды он не подтвердил, что ты мертва. Думаю, Николай его купил, и я поверила. Я очень виновата перед тобой, что тогда поверила в твою смерть, девочка моя. Но… каждый раз, когда я тебя видела, мне хотелось верить, что ты моя Николь. Ты же… такая нежная, красивая, добрая и жутко родная.

— Папа называл меня Николь. Я всегда не понимала почему он меня так называет, если моё настоящее имя Вероника. Оказалось, ты так хотела, — проговариваю и начинаю реветь. И тут дело вовсе не в том, что я наконец призналась. Гормоны шалят не на шутку. — Мам, мы столько времени потеряли.

— Ну всё, прекрати плакать, — строго просит. — Я сейчас сама разревусь. А мне нельзя, дорогая. Пощади маму.

— Почему нельзя? — спрашиваю, обеспокоившись, что она болеет. У неё что-нибудь серьёзное. И я, только обретя маму, потеряю её.

— Дура я старая, но счастливая, — отвечает с улыбкой на губах. — На днях я узнала, что малыша жду. Срок маленький, но это точно ребёнок. Врач подтвердил. И теперь боюсь лишний раз пошевелиться, чтобы не потерять малышку или малыша. Поздняя беременность как-никак. Но самое удивительное, что срок совпадает с тем временем, когда я поняла, что нашла тебя. Чудо. Двойное, — говорит и, не выдержав, начинает плакать со мной от радости.

— Беременна? О боже, — восклицаю и тянусь к её животу. Пусть он и маленький, но там кроха. Моя сестра или брат. Я обрела наконец семью. Нет, у меня она и раньше была, но сейчас она стала больше и сильнее. — Семён знает?

— Ещё нет, — выдыхает.

— Мам, а ты понимаешь, что Семён знал о том, что я жива? Не вини его прошу… Он хороший. И заслуживает прощения и вашего малыша.

— Я догадываюсь, — заговаривает и, вздохнув, начинает говорить то, что я бы и сама сказала. — Но это не имеет значения. Я знаю мужа очень долго, и ни разу он не делал ничего без причины. И думаю и тогда у него были причины молчать о тебе. Да и к тому же он сам привёл тебя в наш дом. Я слишком доверяю и люблю своего мужа, чтобы из-за одной ситуации разрушить всё. Да, поначалу, когда я догадалась, я злилась на него. Срывалась без причины. Но, а потом… поняла. Он делает меня счастливой и сделает всё, чтобы я и дальше была самой счастливой женщиной. Он недостоин того, чтобы отвечать за ошибки твоего отца. Да, он молчал. Виноват. Но… ты рядом со мной, и я не собираюсь омрачать самое лучшее время в своей жизни ссорами и скандалами с мужем.

Кажется, я стала похожа на маму. Мы обе можем дуться на мужей, но стоит подумать чуть дольше и понимаем, что смысла в этом нет.

Да и вообще зачем тратить жизнь на негатив, если можно веселиться, радоваться, развлекаться и тонуть в мире любви?

— Он хороший, мам. Замечательный. Не дуйся на моего отчима, — начинаю, улыбнувшись. Да, пожалуй, называть Семёна — папой или отчимом я смогу. Он берег и любил мою маму. Не давал ей совершить ошибки и делал счастливой. — И отца своего будущего ребёнка, — проговариваю, поглаживая её живот, улыбнувшись от мысли, что рожать мы, кажется, будем в одно время. — И дедушку моего, — добавляю, притронувшись к своему. — Но тсс! Я ещё не придумала повод сказать Максу. Знаешь только ты, я и мой врач.