Честолюбие - это сила, которая заставляет мир по одному слову переворачиваться вверх дном, которая дает смертельно раненным рыцарям силу бороться до конца, которая в нужный момент подталкивает лучшего ученика к выступлению против своего учителя...

Шинар слегка повернулся - и кресло Сталкаора разлетелось в щепки. От такого дерзкого нападения чернокнижник совсем вышел из себя и послал смертоносный импульс в мятежного ученика. Тот подпрыгнул, сделал сальто в воздухе, словно профессиональный акробат, и еще в полете нанес удар.

Пока Шинар и Сталкаор обменивались выпадами, Инеррен окинул зал опытным взглядом и быстро нашел Врата. Проклятье. Окажись у него чуть больше времени, чародей бы разгадал Ключ, ритуал не мог быть слишком сложен. Но времени-то как раз и не хватало. Поэтому Инеррен просто провел жезлом Джейера огненную линию над серыми столбами Врат, замыкая их.

Беззвучный взрыв - это разорвалась паутина, сдерживавшая напор безымянных сил. И вихрь Вечности медленно начал всасывать за Врата все, что находилось в зале...

Сталкаор краем глаза засек проделку чародея.

– Ну все, - зловеще промолвил он.
– Ты меня разозлил.

Левая рука чернокнижника метнулась в складки одежд и появилась с небольшим пузырьком. Хруст разбитого стекла совершенно не был слышен в раздавшемся торжествующем реве. Из россыпи осколков поднялась струйка красноватого дыма. Внезапно уплотнившись, дым обратился в полудемоническую фигуру, извергавшую пламя. Пахло раскаленным железом и фосфором.

– Грывхк!
– проревел исполин, поднимая огромные руки.

– Каох Скоххркрегг!
– твердо заявил Сталкаор, указывая на двух противников.

В переводе чародей не нуждался. Приказ "убей их" - что ж еще?

– Дело дрянь, - побледнел Шинар, отступая назад.
– Ифрит...

– Что "ифрит"?

– Не знаю, кто ты такой и откуда взялся, но это тебе сейчас не поможет: эти огненные твари неподвластны магии.

– Огненные, ты сказал?
– усмехнулся Инеррен, выпуская веер молний в потолок.

Выбитый ими огромный кусок камня падал точно на голову ифриту. Чародей быстро пробормотал:

Даже в Вечности порой

Камень может стать водой!

На огненного демона вместо нескольких камней обрушился настоящий водопад! Оглушительное шипение, клубы пара, жалобный стон - и ифрит исчез, будто его и не было.

– Невероятно!
– прошептал Шинар.

И как раз в этот момент вконец озверевший Сталкаор нанес удар, сравнимый по мощи со взрывом вулкана. С Инеррена вмиг слетели три из семи его теневых оболочек. Рыжий колдун, потеряв сознание, отлетел в сторону.

– Ловко проделано, - заметил чернокнижник, - я недооценил тебя. Только не надейся, будто тебе удастся уйти отсюда...

– Я и не стремлюсь к этому, - усмехнулся чародей, видя, что более половины зала уже опустело, а Врата расширились до критических размеров. Стоит иная задача...

Сталкаор, чувствуя подвох, развернулся. Только этого Инеррен и ждал. Зацепив жезлом остатки паутины Сил, он тремя штрихами придал узору совершенно новый вид. Шаг в сторону, прыжок. Удар противника проходит мимо, и вот между ними - Врата. Мерцание паутины теперь было видно только чародею. Сплетение рун гласило:

Кто сделает хоть шаг вперед,

Того в портале гибель ждет!

– И ты думаешь, будто МОИ Врата Вечности защитят ТЕБЯ?
– злорадно расхохотался чернокнижник.
– Мне ведомы все тайны темных миров, все трюки. Ты хорош, не спорю, - но недостаточно хорош, чтобы справиться со мной!

Вызывающе вскинув голову, Сталкаор шагнул во Врата.

Мраморные столбы сомкнулись. Хруст расплющенных костей и предсмертный крик даже Инеррен, побывавший в Серых Странах и Домах Боли, не мог слушать без содрогания.

Вздохнув, чародей запечатал сомкнутые столбы Врат. Теперь их не мог открыть никто - ибо Врат Вечности, волшебного портала в безымянные миры Великой Пустоты, более не существовало...

2. ИСТИННЫЕ ЧАРЫ

– Верни, пожалуйста, жезлы и браслеты, - сказал Рэйден.

– Но...

– Они принадлежат Судьбе, - твердо проговорил он.
– Или ты хочешь бросить вызов Обитателям Высших Сфер?

Почему-то Инеррену показалось, что Рэйден рассчитывает на положительный ответ. Из чувства протеста он решил поступить наперекор - то есть, исполнить первоначальную просьбу.

Два жезла и три браслета (третий был найден чародеем в одном из ящиков чудом уцелевшего стола в том самом зале) легли перед Богом Судьбы, который, однако, предпочитал, чтобы его называли Повелителем Молний.