— Никита Степанович, давай под заднее окно. На случай, если Славка решит уйти по-английски.

— Сделаем, Антон Васильевич, не уйдёт, — заверил участковый.

Калитка была не заперта. Никита Степанович пригнув голову, прокрался к задней стене дома и занял позицию. Кречетов, нарочито громко топая, прошёл по скрипучему полу веранды и постучал в дверь.

В доме загомозилось, однако, открывать не спешили. Кречетов постучал ещё раз. Внутри замерло.

— Гражданка Кондратьева здесь проживает? — спросил Кречетов громким казённым голосом.

Из-за двери послышалась короткая тихая перебранка.

— Чего надо? — раздался наконец встревоженный женский голос.

— Откройте, Вера, надо поговорить.

— Я болею, в дом не впущу.

«Тянет время, — понял Кречетов. — Надеется, что ухажёр через окно улизнёт».

В этот момент со стороны сада послышался стук распахнутого окна, и звуки короткой схватки.

— Всё в порядке, Антон Васильевич, — послышался довольный голос участкового. — От нас по-английски не уйдёшь.

Кречетов кинулся во дворик.

Навстречу ему Никита Степанович уже выводил из-за угла худого жилистого парня с заломленными за спину руками. Парень стонал, но всё ещё пытался вырваться из железных лап.

— Славка Фролов, собственной персоной, — представил парня Никита Степанович, не обращая внимания на сопротивление пленника.

Кречетов заглянул в лицо парня — ожесточённое, с громадным багровым фингалом.

— Кто это тебя так разукрасил? — поинтересовался он.

Парень угрюмо молчал, глядя из-под упавших на лоб волос.

— Отпустите его! — внезапно раздалось истошное, и во двор с крыльца скатилась по ступеням молодая женщина, босая, в едва запахнутом цветастом халате. Её огненно-рыжие волосы горели, как флаг. Скромный палисадник сразу заполыхал цветом.

— Славик!.. Отпустите его, он ни в чём не виноват!

Подскочив к участковому, рыжая дама, не раздумывая, вцепилась ему в физиономию, а потом принялась молотить его маленькими крепкими кулачками, то одним, то другим — второй рукой она безуспешно пыталась прикрыть себя полами халата.

— Гражданка Кондратьева, прекратите! — бросился к ней Кречетов.

Гражданка Кондратьева на призывы не откликнулась, халат её предательски распахивался, и Кречетову приходилось то и дело отводить глаза от обнажённой натуры.

— Гражданка Кондратьева, прекратите брыкаться, — шипел Кречетов, стараясь отодрать её от участкового, — отпустим мы вашего сожителя.

— Сожителя?! — ещё больше взъярилась неугомонная гражданка. — Да он мне предложение вчера сделал! Он мне муж уже! А ты на него, ментяра поганый, хочешь дело повесить!

— Верка, охолони, — грозно бросил ей участковый, у которого по щеке уже текла свежая струйка крови, — и платью застегни, не позорься перед обществом.

— Вер, не надо, — тихо, но отчётливо произнёс Славик. — Я так и так не виноватый, разберутся, отпустят, а тебя за сопротивление упекут.

— А как я теперь одна-то, — заголосила в отчаянии Верка, запахивая халат и переключаясь на насущное. — Обещал ведь по-хорошему, через ЗАГС…

Только теперь Кречетов разглядел синяк и на Веркином лице. Он был не таким красочным, как на лице будущего мужа и располагался, в отличие от своего собрата, под правым глазом. Верка прикрыла его ладонью.

— А у вас откуда бланш, гражданка? — строго спросил Кречетов.

— Это я приложил, — угрюмо сознался Славик. — Полезла разнимать, когда мы с Котом сцепились…

— Ясно, — сказал Кречетов. — Никита Степанович, отпусти ты его, а то и вправду плечо вывернешь.

Участковый, судя по укоризненному взгляду, был не согласен с Кречетовым, но хватку ослабил, и подозреваемый высвободился из его лап.

— Славик! — кинулась к нему Верка и повисла на шее.

«У этой хватка покрепче будет, чем у Степаныча, — подумал Кречетов, наблюдая за проявлением чувств».

— Славик, скажи им, что ты у меня был ночью, когда Ваську убили, — затараторила Верка, прижимаясь лицом к небритой щеке подозреваемого.

— Гражданочка, вы бы поосторожней с советами, — предостерёг Кречетов. — А то привлеку за сговор.

— Правду она говорит, — угрюмо заявил Славик. — У ней я третий день зависаю.

— Подтвердить кто-то может?

В ответ Славик только пожал плечами.

— Ясно, — вздохнул Кречетов. — Прошу в машину. И давайте, гражданин Фролов, без резких движений.