Шрифт:
— Хвастов? — рассеянно переспросил Громов. — Накажу, непременно накажу подлеца. А что за барышня?
— Помилуйте, дорогой мой, — развёл руками Иван Степанович. — Имя дамы уж я не раскрою. Разберитесь сами, устройте примерную экзекуцию вашему кобелянту. Чтобы и впредь было неповадно. Не то придётся мне после фестиваля сидеть здесь на головешках.
— Да, да, вы правы, — заверил Громов. — Я им всем хвосты накручу. И Хвастову в особенности.
— Вот-вот. Давайте уже поближе к жизни, Илья Евгеньич, миленький. — Дольский подвинул к себе бумаги. — Что у нас там завтра по распорядку?
— Мастер-классы для летних лагерей, вечером — конкурс чтецов, — механически ответил Громов.
— Вот и замечательно. Есть о чём беспокоиться. Детишки приедут, а у нас тут что творится? Водолазов ещё не хватало… Так, берите-ка прямо сейчас Тартарена нашего, пусть аппаратуру проверяет.
Громов автоматически покивал головой, вынул флешку, положил на стол и вышел из кабинета.
— Империалы двенадцать штук… — пробормотал он машинально, выйдя в вестибюль и качая головой. — Изумруды… Это чёрт знает что! И где-то здесь, рядом…
Луизу пришлось подождать. Несмотря на все предостережения и плохое знание русского языка, французский дедушка Луи Кастор оказался каким-то образом посвящённым в тему привидения. Скорее всего, нечаянно прослышал через балкон Луизины восторженные рассказы по скайпу своим парижским друзьям. Ловлей привидения он был чрезвычайно встревожен и пустился опекать единственную внучку пуще глаза.
Пришлось идти на обман и притворяться спящей. Даша уже два раза прибегала под окна мезонина и мяукала кошкой. Луиза вылезала из постели, на цыпочках подбегала к двери дедушкиной спальни, но там всё шелестели страницы и скрипело кресло. Наконец, к двум часам ночи всё стихло.
С кучей предосторожностей, одевшись во всё тёмненькое, Луиза спустилась по лестнице на поиски приключений. Маша ждала в кустах главной аллеи.
— Мэрил с Беном уже ушли, — хватая Луизу за руку, заговорила Даша быстро. — Ждали-ждали тут на лавочке. Потом пошли потихоньку, велели догонять. Мэрил поэму новую начала сочинять… Она уже прямо вся в образе…
Подруги припустились бегом.
— У них отношения? — поинтересовалась Луиза на ходу.
— Ну, какие отношения! — отмахнулась Даша. — Нет Бен, конечно, влюблён, понятное дело, нельзя не влюбиться в Мэрил, какие у неё глаза! А как она читает стихи — это вообще отпад. А Бен сам поэт. Ну и везде за ней таскается…
— Бен красивый, — оценила Луиза Бена, еле поспевая за Дашей.
— Да ну, ничего особенного… Короче, он влюблён, а Мэрил ищет себя. Раз шесть уже находила. Потом оказывалось: или дурак, или «Евгения Онегина» не читал. Теперь вот Асланбек у неё на уме.
— Асланбек красивый, — похвалила Луиза и Асланбека.
— Да ну, ничего особенного, — опять отмахнулась Даша. — А правда, второй раз не страшно уже? Скажи? — весело спросила она, соскакивая с высокого корня дерева и подавая руку подруге. — Ну, я-то уж тут вообще все тропинки излазила. Но разве тебе страшно сейчас?
— Нет, — Луиза покачала головой. — Холодно, холодно, холодно… Страшно, страшно, страшно, — процитировала она с таинственным видом, и девушки весело рассмеялись.
— Ой, ты тоже знаешь «Чайку»? — удивилась Даша.
— У дедушки есть русские книги, — улыбнулась Луиза. — Нет, здесь не страшно. Просто красивый парк. Красивый, как Булонский лес…
— Вот именно, что здесь может ужасного случиться, — бросила Даша небрежно, устремляясь вперёд.
Внезапный истошный вопль разорвал тишину. Потом ещё один. Девушки замерли и уставились друг на друга, беззвучно ахнув. Луиза непроизвольно прикрыла рукой рот.
Крик повторился — тише, но протяжнее.
— Мэрил… — непослушными губами еле вымолвила Даша, в один миг растеряв весёлость. — Луиза, бежим! Бежим!
8
Утро для участкового местечка Бобрищи началось спозаранку. Кто-то вдруг принялся часто и громко молотить кулаком в калитку. Никита Степанович босиком, в одном исподнем, прошлёпал к окну и, отворив скрипучую створку, спросил со строгостью:
— Ты чего, мил-человек, ни свет, ни заря по дверям барабанишь?
— Там, у пруда, дядьку убили! — крикнул из-за калитки возмутитель спокойствия, и в заборной щели мелькнула его вихрастая шевелюра.
— Насмерть? — так же строго спросил Никита Степанович, шаря глазами по полу в поисках тапок.
— Холодный уже, — пробасили из-за калитки.
— Ты вот, что, хлопец, погоди там, место покажешь, — бросил участковый, закрывая окно.
Проклятые тапки так и не отыскались. Света участковый не включил: чего доброго, проснётся Наталья. Не отвертишься тогда от допроса. Вот уж, кого бы в следователи определить. Извела бы на корню всю преступность одними расспросами.