Шрифт:
"Может быть, её мучает вина или страх...
– размышляла сейчас Алла. Возможно, она плакала из-за содеянного - расплатилась с Ритой за прошлые унижения, но сейчас ей тяжело. Да и неудивительно. Нормальная женщина может убить в аффекте, но потом терзается тягостными мыслями. Надо бы потом отвести её к Лидии Петровне. А может быть, на ней и нет никакой вины, просто все сложилось одно к одному - и сестра пропала, и прошлое вернулось, омрачив черной тенью настоящее..."
– Слышь, Алка, - верный оруженосец повернулся к ней.
– Девок-то этих надо бы отмазать.
– Да я и сама это поняла, мой Санчо Панса, - со вздохом произнесла она.
– Самый действенный способ отвести от них подозрение - найти настоящего убийцу.
– Таиска эту паскуду замочила, - уверенно произнес тот.
– Может, и она, - не стала спорить Алла.
Остаток дня верная боевая подруга бесцельно бродила по квартире. Толик, видя в каком дауне обожаемая начальница, сидел в кресле, боясь даже шелохнуться, лишь следил за ней глазами, когда она проходила мимо.
Олег тоже к ней не лез и нашел прибежище в спальне. Он знал, что сегодня были похороны, и полагал, что Аллино состояние вызвано болью утраты. Та, как всегда, скрыла от него, что занимается расследованием.
Даже любимый котенок не развлек её. Слоняясь из комнаты в комнату, она держала его на сгибе здоровой руки, а сэр Персиваль пытался поймать лапкой качающуюся над его мордочкой прядь её волос. В другом настроении хозяйка тут же затеяла бы с ним любимую игру, но сейчас она лишь морщилась, когда острые коготки Перса запутывались в её волосах.
– Алка, давай напишу следаку чистосердечное, будто я эту сучку в воду скинул, - наконец не выдержал Толик.
– И что - ляжешь из-за этой дряни на нары?
– Да ну!
– скривился её преданный Санчо Панса.
– Посижу полгода в СИЗО, а после пойду в отказ. Когда её замочили-то?
– Предположительно 17 мая.
– Щас вспомню, где мы тада были.
– Не напрягайся. С утра ты отвез меня в психиатрический центр, а потом мы поехали на нашу старую дачу.
– Во!
– обрадовался он.
– И мать твоя тама была, и соседка меня видала. А ты гришь - на нары! Фиг-то!
– А полгода в СИЗО?
– Ха!
– беспечно отмахнулся бывалый Толик - все ж два срока отсидел.
– Нет, Толян, это уж слишком. Надо искать настоящего убийцу.
– Да чё его искать-то, - пробурчал тот, видимо уже твердо решив, что это одна из сестер. Вдохнул, посмотрел на Аллу с непривычным ей выражением и сказал с непривычными интонациями: - Жалко девок-то...
– Жалко, - согласилась Алла, ничуть не удивившись его самопожертвованию. Ее верный оруженосец лишь на первый взгляд груб и примитивен, а на самом деле способен к состраданию и сопереживанию и уже не впервые выступает защитником пострадавших женщин43.
– Потому и мечусь, как тигрица в клетке. Я бы эту сволочугу Ритку собственными руками придушила. Ты гляди, скольким людям она напакостила! Нет ни одного человека, у кого нашлось хоть одно доброе слово в её адрес, за исключением Сереги, но он-то святая простота...
– Тада командиру скажи. Пускай наши пацаны возьмут эту сучку на себя.
– И тоже в СИЗО на шесть месяцев?
– А чё? И в СИЗО люди живут.
– Так в Мироновой команде других судимых нет.
– Ну и чё? Не мужики, что ль? Другие вон сидят, и наш парень посидит. Не срок ведь, фигня. А может, и не надо шесть месяцев. Получит следак чистосердечное, закроет дело, да и пойдет наш пацан в отказ.
– Как крайний случай, и это сгодится. Но не хочется мне из-за этой дряни сажать в кутузку ни в чем не повинного парня.
– Дак не из-за нее! Чтоб девок отмазать!
– Ты к "самаритянам" не заходил и наши разговоры не слышал. Знал бы ты, сколько народу желало Ритке самой мучительной смерти!
– Во!
– тут же воодушевился верный оруженосец.
– Дак на них навесь этот мокряк!
Для него не существовало никого, кроме командира - почти отца родного, его боевой подруги, Ларисы, её сына Алеши и Олега. Теперь он и Таисию с Алисой взял под свою защиту, проникшись их драматической судьбой. За своих Толик готов был собственноручно перегрызть глотку любому, а судьба всех остальных людей ему была безразлична.
– Крутой ты, Толян, - покачала головой Алла.
– А если этот человек невиновен?
– Дак найдем, кто виновен.
– Вот и я о том же. А бездействие для меня - просто нож острый.
К вечеру приехал Виталий, и верная боевая подруга сразу встрепенулась.
– Ну, рассказывай, - поторопила она напарника.
– У супруга Изабеллы Астраловой, в миру Валентины Вениаминовны Бобковой, Семена Гордеевича Бобкова, есть мотив. Ленька Кудрявцев нашел ключик к сердцу их экономки Анны - та работает у них давно. За рюмкой чая Аннушка поведала ему под страшным секретом, как лет пять назад слышала ссору супругов. Валентина, как всегда, требовала денег, а Семен Гордеевич ворчал, что она совсем потеряла меру, и её транжирство его разорит. Слово за слово, и они стали орать в полный голос. Муж пригрозил разводом, на что жена напомнила, что некие документы все ещё целы, и напрасно он-де, надеется, что все шито-крыто и быльем поросло. А если благоверный будет плохо себя вести и урезать её в расходах, то сильно пожалеет, - есть человек, которого эти документы очень заинтересуют, и тогда о киллерской пуле Семену Гордеевичу останется лишь мечтать - его похитят, а бравые ребятки так с ним поработают, что он отдаст все денежки, утаенные от дольщика. Мол, в тот раз муженек выскочил из переделки потому, что третий подельщик разбился на машине, а Семену Гордеевичу удалось списать махинации на него. Но как же будет удивлен второй из дольщиков, узнав, что документы, обнаруженные в автомобиле погибшего, - отлично сфабрикованная фальшивка, а сама авария подстроена им, Семеном, чтобы скрыть собственные грешки. Тут супруг перестал орать и стал шелковым, после чего ссора погасла, а экономка убралась подальше.