– А вот тут ты ошибаешься, мой дорогой. Я как раз очень хваткая, жесткая, и у меня мужской стиль поведения.

– Не наговаривай на себя. Все ж я знаю тебя почти два десятка лет. Раньше по неопытности принимал твою браваду за чистую монету, но уже давно понял, что это лишь маска.

"Надо же...
– мысленно подивилась верная боевая подруга.
– Третий мужчина из многих, что прошли через мою жизнь, разгадал, что прячется за моей рисовкой... Вот уж не ожидала, что именно Серега поймет мою истинную натуру. А хотя... Чему удивляться? Именно он шестнадцать лет назад был настроен на меня так, как никто из последующих любовников. Его мои взбрыки не обманули. Серж тонкий и эмоциональный человек, многое постигает интуитивно".

Алла смотрела на него уже другими глазами и, чего уж притворяться перед собой?!
– жалела, что так плохо с ним рассталась.

Живет ли в его душе обида на нее? Сергей раним, как и любой творческий человек. К тому же, его никто никогда не бросал. Он сам, остыв, расставался с очередной дамой сердца. Наверное, ему было больно, когда она его бросила. Вообще-то не бросала, а с нарочитым цинизмом предложила разбежаться, разобрав себя, его и их отношения как энтомолог раскладывает насекомое на предметном стекле. Но ему от этого не легче. Может быть, ещё больнее.

Почему-то ей захотелось быть откровенной:

– Ты меня очень удивил, Сержик. Раньше я воспринимала тебя иначе - как идеалиста, склонного смотреть сквозь розовые очки. А оказывается, ты умеешь анализировать и видеть то, чего не замечают другие. В моей жизни было всего лишь двое мужчин, которые поняли, что я придуриваюсь. Остальные воспринимали такой, какой я хотела предстать.

– Я тебя обидел?

– Удивил - не значит обидел. Ты приоткрылся мне с неожиданной стороны. Скажу тебе ещё одну очень важную вещь. Пять месяцев назад этого разговора просто не могло быть. На попытки мужика перевести беседу в такую тональность я бы тут же стала ерничать, желая доказать, какая я вся из себя лихая-бедовая, мол, мне все нипочем. Признаюсь как на духу - доверительных разговоров с мужчинами о собственной персоне я никогда не вела.

– Видимо, перемены связаны с твоим ранением?

– Не с ним самим, а с его последствиями. Олег говорил, что я перенесла клиническую смерть. Оказавшись за чертой и вновь вернувшись, я будто заново родилась и стала другим человеком.

– Ты не стала другим человеком, ты просто стала самой собой.

– Пожалуй, ты прав... В общем-то сути это не меняет. Раньше меня воспринимали бой-бабой, да и я уже сжилась с собственной маской и сама поверила, что такая и есть.

– Да, в этом имидже ты была убедительна, - с грустью признал Сергей.

О чем он грустил? О том, что не понял её раньше? Или о том, что прежняя Алла не пожелала бы его выслушать?..

– Наш психиатр говорит, что я истероидная личность, поэтому мне присущ врожденный артистизм.
– Она говорила уже без ерничанья, просто спокойно констатировала факт.
– Как подлинный актер не играет, а живет в роли, так и я. Сама не сознавала, что играю роль оторвы, и считала себя оторвой. И даже гордилась этим.

– А теперь?

– А теперь мне это надоело. И даже, признаюсь, немного стыдно тридцатишестилетняя баба, а играю в инфантильные игры, как умственно неполноценная.

– Напрасно ты так о себе... Ты была очень органична.

– Органична в роли дебильно-инфантильной оторвы?

– По-моему, не стоит на этом фиксироваться, - мягко произнес Сергей. Ты уже сбросила эту маску, как змея кожу, и стала собой, но обновленной.

– Да уж, начинаю новую жизнь почти с чистого листа. По-другому строю отношения с людьми, которых знаю много лет. И люди меня воспринимают иначе.

– Многие ведь верят словам и видят лишь внешнюю сторону. Не задумываются о глубинных мотивах поступков других людей, а потому ошибаются в их оценке.

– В этом я уже не раз убеждалась.

– Ты тоже приоткрылась мне с неожиданной стороны...

...Наконец-то Валентина Вениаминовна Бобкова научилась довольно бойко говорить о своих "дворянских корнях", "необычных способностях" и вести себя как Магда с Элеонорой, взяв понемногу от обеих "целительниц".

Правда, Леснянский порой досадливо морщился и сомневался, не переборщили ли они, напичкав имидж и дворянством, и сверхъестественными способностями. На что его верный помощник Гена Соколов отмахивался:

– Да бросьте, шеф! Нормально слепили.

– Может, все же остановиться на одном?
– колебался Владимир Максимович.

– Ахинею, которую пишет наша курица, будут читать преимущественно домохозяйки, продавщицы и прочие женщины, мечтающие о красивой жизни, каждая Золушка грезит стать принцессой. Такие клюнут на дворянское происхождение, а другим это по барабану. Зато они купятся на вторую часть имиджа Бобковой - баб, свихнувшихся на почве белой магии, навалом. Посмотрите газеты - в каждой не меньше десятка рекламных объявлений всевозможных "целительниц" и "ясновидящих", значит, эта профессия востребована, раз у них есть деньги на рекламу в престижном издании. Пусть и наша заказчица считается представительницей этой белой гвардии магов. Таких среди писательниц нет, а для того, чтобы прославиться, нужно чем-то от всех отличаться. По части таланта у неё полный облом, так пусть хоть биография будет подходящая. В этом деле чем больше выделяться, тем быстрее её заметят.