Змей Горыныч умчался в свой кабинет, прикрыв дверь, и через несколько секунд рявкнул:

– У аппарата!

Немного послушав разговор шефа с сыном и поняв, что ничего интересного не узнает, - обычная лабуда о деньгах, - Лена положила трубку на рычаг и задумалась. Начальник вскоре закончит разговор и опять выскочит в приемную, так что нужно заранее подготовиться.

До Левина в кабинете шефа побывала только Марго. "Значит, эта завистливая дрянь опять наябедничала", - решила девушка. Судя по тематике упреков Самсоныча, коварная журналистка нашептала ему, мол, секретарша плохо выполняет свои обязанности. А что ещё она могла ему сказать? Никаких прегрешений Лена за собой не помнила. А обвинения общего характера можно предъявить любому, тем более, Змей Горыныч помешан на трудовой дисциплине и уверен, что все подчиненные - бездельники и дармоеды, проедают деньги его сына.

Еженедельник и в самом деле убыточен. И если бы не постоянные вливания Ильи Фалеева, он бы уже давно почил в бозе.

Валентина Вениаминовна Бобкова уже с первых шагов своего писательского пути была уверена, что её ожидает звездная слава и, соответственно звездные гонорары. В средствах она не нуждалась, - её обеспечивал вполне приличным прожиточным минимумом супруг, - но и бессребреницей, разумеется, не была - деньги, как известно, лишними не бывают. Почему-то ей казалось, что писатели буквально купаются в деньгах. А что? Все иностранные знаменитости - миллионеры, у них шикарные виллы, яхты и прочее. Ее третий муж, Семен Гордеевич Бобков, подвизался на ниве бизнеса, и вполне успешно, но миллионером не был и не имелось никаких оснований предполагать, что станет им.

– Сема, я буду зарабатывать своими романами миллионы!
– оповестила его самоуверенная супруга пять с половиной лет назад.

"Может быть, тогда ты слезешь с моей шеи", - заранее порадовался тот.

В предвкушении собственной звездности Валентина Вениаминовна не пожелала иметь дело с небольшими издательствами.

– У них нет денег, чтобы заплатить столько, сколько я стою!
– так мотивировала она свой выбор.

"Стоишь ты ровно три рубля в базарный день", - вел с ней мысленный диалог Семен Гордеевич, согласно кивая:

– Тебе виднее, Валюша.

Валентина Вениаминовна обратилась в тройку самых крупных московских издательств, с ходу заявив, что она "российская Франсуаза Саган", однако бурного восторга её появление не вызвало. Как раз наоборот, издатели морщились: невооруженным глазом было видно, что это типичная графоманская белиберда, с русским языком доморощенная писательница явно не дружит, к тому же, демонстрирует вопиющую невежественность. Романы были написаны от первого лица, прототипом главной героини по имени Валентина стала сама авторесса, щедро поделившись с читателями своим сексуальным опытом. Действие происходило в разных странах, то в позапрошлом, то в начале прошлого века, и роковая красавица графиня Валентина в одном романе была русской, во втором - француженкой, в третьем - итальянкой, однако писательница не брала голову различие менталитета и психологии людей разных эпох и национальностей. Графиня Валентина говорила и вела себя так же, как и её создательница и тезка, а прочие герои - графы, герцоги и баронеты, по-видимому, были списаны с мужчин, имевших счастье (или несчастье) быть близки с мадам Бобковой. В общем, это был симбиоз дешевых любовных романов и полупорнографических откровений в стиле "Записок падшей женщины", коими нынешний книжный рынок уже перенасыщен.

Самоуверенность мадам Бобковой не произвела особого впечатление на издателей - к закидонам графоманов, возомнивших себя писателями, им не привыкать. Видя заваленные отечественной беллетристикой прилавки, те думают: "Я напишу не хуже. Если такое издают, то и мои произведения напечатают", - и садятся творить, ведь каждому приятно увидеть собственную фамилию на яркой книжной обложке. Чем черт не шутит?! А вдруг удастся прославиться? Примерно таков был ход мыслей Валентины Вениаминовны, правда, в отношении будущего она себе вопросов не задавала, ничуть не сомневаясь в собственном уникальном таланте.

Чокнутых авторов издатели тоже навидались немало и сохраняли олимпийское спокойствие.

– Мы завалены рукописями, - ответили ей в одном издательстве, кивая на стеллажи, которые и в самом деле были плотно забиты. Штабеля результатов стремления многих россиян стать писателями стояли даже в коридоре и тянулись по правой стене коридора от входа до самого конца.
– Видите, сколько рукописей? И это ещё не все. В подвале нашего здания ими забиты две комнаты. Оставьте ваши романы, посмотрим. Если подойдет, мы вам сообщим.

Ее терпения хватило ровно на неделю, а потом мадам Бобкова стала терзать издательские телефоны с требованием немедленно дать положительный ответ. В итоге все три издательства ей отказали. Валентина Вениаминовна была в гневе и высказала немало нелицеприятных слов в адрес главных редакторов, их заместителей, рецензентов и прочих сотрудников, прошлась и насчет издаваемой продукции. В выборе выражений непризнанная писательница не скромничала, и охранникам одного из издательств, которое она почтила своим вниманием, пришлось выпроводить её под белы ручки.

Секретарша заместителя главного редактора терпеть не могла Марго, считая её бездарной выскочкой, замечательно устроившейся лишь благодаря своему влиянию на начальника, умению смотреть ему в рот, изображать преданность и уважительность. Лена не сознавала, что ведет себя примерно так же, и считала, что её стиль взаимоотношения с начальством - образец правильного поведения умной секретарши. Делиться с Марго теплым местом возле шефа она категорически не желала.

– Жополизка, - не раз клеймила Лена соперницу в борьбе за благосклонность начальника.