Алле было ужасно жалко Сергея и вместе с тем, непонятно - как же он всего этого не сознавал? Не слепой же. Умный мужик. Или все дело в том, что он неисправимый идеалист?

– Рита чрезвычайно гордилась собой, - уверенно произнесла Люся.
– Ведь дело не только в том, что она стала Сережиной женой, хотя по всем параметрам не пара ему, но и в том, что их брак продолжался так долго. Женить мужика на себе непросто, но можно, а вот удержать столько лет, - это уже нечто...

– Знаете, девицы, ничуть не удивлюсь, если выяснится, что терпение Сержа лопнуло, и он в сердцах спихнул ненавистную женушку в Москва-реку, задумчиво поговорила верная боевая подруга.
– И если это так, мы - могила.

...Помимо несносного характера, у экс-мадам Бобковой, а ныне известной писательницы Изабеллы Астраловой, была ещё одна черта, тревожившая Эдуарда Леонидовича и Якова Борисовича, - она любила выпить. Корн и раньше подмечал, что работодательница частенько являлась домой навеселе, а её литсекретарь Лиза жаловалась ему, что та частенько посылает её в магазин за горячительным.

– Продавщица винного отдела, наверное, думает, что я алкоголичка, плакалась девушка на свою нелегкую участь.
– Хожу в разные магазины, и все равно каждый раз неудобно, ведь мадам предпочитает водку и требует, чтобы я приносила сразу несколько бутылок. Яков Борисович, повлияйте на нее.

– Ну как я могу на неё повлиять, - разводил руками тот.
– Ты же знаешь, что наша курица делает только то, что хочет. А уж теперь, возомнив себя известной писательницей, и подавно.

– Но как же мне быть? Я журналистка, а не прислуга! Меня взяли литсекретарем, а не девчонкой на побегушках, тем более, за водкой.

– А у тебя есть возможность заработать такие деньги в другом месте? задал литагент риторический вопрос.

Он сам устроил Лизу на это место, когда её уволили из еженедельника "Все обо всем" за компиляцию эксклюзивного материала из известного издания. Судебное разбирательство длилось долго, процесс освещался в прессе, и теперь на Лизиной профессиональной карьере можно поставить крест.

Когда Яков Борисович составил ей протекцию, девушка была несказанно рада. До этого она полгода обивала пороги редакций газет-журналов и везде получила отказ. О недавнем скандале все знали, да и самой Лизе нечем было похвастаться, блеска таланта в её статьях не ощущалось, всего лишь рядовая пчелка пера из малотиражного еженедельника, к тому же, так неумело подставилась, беззастенчиво украв чужой материал, что не делает ей чести.

Оставшись не у дел, девушка лишилась заработка, пусть и небольшого, но все ж раньше ей не приходилось просить у матери на колготки и сигареты, а теперь та её поедом ела: "Тебе двадцать шесть лет, а зарабатывать так и не научилась, дармоедка чертова, зачем пошла на журфак, какая из тебя журналистка, шла бы в продавщицы. Пока училась в институте, сидела у меня на шее, да и теперь с неё никак не слезешь", - и прочее в том же духе. И вдруг такая удача!
– пятьсот долларов ежемесячно, да и работа литсекретаря близка её профессии.

Но она, бедная, даже не предполагала, что её ожидает. Лизе больше всех приходилось общаться с истеричной работодательницей, а та обращалась с ней как прислугой, третировала её, а если была не в духе или пьяна, могла кинуть в неё чем попало.

Однажды литагент увидел, что вся левая половина лица девушки заплыла синяком.

– Она, когда выпьет, совершенно ненормальная, - всхлипывая, поведала Лиза.
– Вчера я один раз сходила за водкой, а потом наша стерва снова меня послала. Я отказалась, а она стукнула меня бронзовым подсвечником, чуть глаз не выбила. Я еле сдержалась - так хотелось схватить другой подсвечник и шарахнуть её со всей силы. Когда-нибудь я все же не выдержу. Кому нужна эта тварь?! Зачем она коптит небо?! Вы сделали из неё знаменитую писательницу, но это же обман!

– Я поговорю в редакции одной газеты, она недавно открылась, пообещал Корн.
– Правда, оклад там мизерный, раз в пять меньше теперешнего.

Он выполнил свое обещание, но Лизу не взяли, и ей пришлось остаться в качестве девочки на побегушках.

Девушка жила с матерью, отчимом и сводной сестрой Машей в небольшой двухкомнатной квартире и мечтала о собственном жилье. С Машей они были в контрах - той хотелось слушать забойную попсу, приводить к себе бойфренда и одноклассников, а приходилось делить комнату с Лизой, а та, по мнению младшей сестры, жуткая зануда и придира. Отчим её презирал и называл "захребеницей", мать не чаяла сбыть дочку с рук, но уже потеряла надежду. "Кому ты нужна со своей прыщавой мордой!
– злилась она.
– Никто на тебя не польстится, а ты ещё нос дерешь! Вышла бы за Витьку, у него однокомнатная квартира, так тебе ж подавай с высшим образованием, простой парень тебя не устраивает!"

Теперь приличный заработок позволил Лизе решить многие проблемы. Девушка отдавала полторы тысячи рублей матери, и та, наконец, от неё отстала, сестре тоже кое-что перепадало, и она стало гораздо лояльнее, отчиму с зарплаты преподносилась бутылка дорогого виски, в будни падчерица частенько баловала его парой бутылок пива, и теперь тот поглядывал на неё благосклонно. Так что отношения с домашними более-менее упорядочились лишь благодаря тому, что Лиза оставалась в прислужницах у Астраловой и имела высокий оклад.

Девушка приоделась, прошла курс лечения у косметолога, и теперь её кожа стала чистой. Да и на квартиру удавалось откладывать. Она скопила уже семь тысяч долларов, ещё немного потерпеть, и можно купить однокомнатную, пусть и в отдаленном районе, но все ж свое жилье.

Недавно Лиза познакомилась со студентом Суриковского института Сашей Марчук. Парень на четыре года младше её, но какое это имеет значение! Правда, с появлением в её жизни бойфренда процесс накопления денег на будущую квартиру резко снизился - у Саши всего лишь стипендия, а ему нужна своя мастерская. Хорошие краски нынче стоят дорого, да и все остальное требует немалых расходов. Он талантлив, и Лиза Сайкина в своих мечтах видела себя Елизаветой Марчук, супругой известного художника Александра Марчука.