– Да уж, несимпатично выглядит Рита - задумчиво проговорила Тома. Ничего удивительного, что к ней никто не питает дружеских чувств.

– Да я эту мерзавку ненавижу!

"Чем же она тебе так досадила?.."

– Ладно тебе, Ладо, - успокаивающе произнесла "самаритянка".
– Рита уже на том свете. Придешь на похороны?

– И не подумаю! Еще чего - скорбеть об этой гадине! Да я готов пожать руку тому, кто с ней разделался!

"А не ты ли поквитался с нею?.."

...Лишь немногие посвященные знали, что на Изабеллу Астралову работает команда "литературных негров".

Неоднократные попытки довести её опусы до ума оказались безуспешны. Слог редакторы отшлифовали, затянутые сцены ужали, а все ненужное выкинули, сделав сюжет подинамичнее, но все равно романы "не цепляли". Любая книга должна заинтересовать уже с первых десяти страниц, ещё лучше - с первой страницы, чтобы хотелось читать дальше, однако пустопорожние разговоры героев и сексуальные забавы графини Изабеллы не стимулировали к дальнейшему чтению. Эротического чтива издается немало, но давно минули времена, когда "Эммануэль", "История О", "Греческая смоковница", "Дневник куртизанки" и им подобное чтиво пользовалось успехом, да и сама тематика уже приелась российскому читателю.

"Скучно", "мура", "нет интриги", - так говорили все, кому Эдуард Леонидович давал прочесть то, что получилось, попросив высказаться объективно. Вообще-то и занудного чтива издается предостаточно, но Нечаев не горел желанием пополнить легионы книг, разочаровывающих читателя.

Издатель привлек к работе над романами нескольких способных выпускников литинститута. Они придумали новых героев и героинь, добавили интересные сцены, но получилось нечто, напоминающее лоскутное одеяло, кое-что интересно, остальное по-прежнему пресно и тягомотно. Эдуард Леонидович был недоволен и опять засадил сотрудников за переделку. В итоге роман стал поживее, но начиная со второй сотни страниц чтение начинало утомлять, герои и перипетии их личной жизни надоедали читателю, уже не хотелось узнать, что произойдет с ними дальше, а в целом у произведения не было "хребта" - всего лишь набор героев и сцен, не связанных между собой ничем, кроме личного знакомства и секса. Пересказать сюжет затруднялись даже сами создатели нового творения.

– Получилось как в песне чукчи - что вижу, о том и пою, - язвительно прокомментировал содержание романа один из знакомых Эдуарда Леонидовича.

Массивная рекламная кампания, проведенная ещё до выхода первых книг Астраловой, имела и оборотную сторону - в оплаченных статьях превозносились достоинства этих произведений и вдруг такой конфуз!

Если издать романы, явно обреченные на провал, реклама не поможет. Ведь всех журналистов и критиков не купишь. Труженики пера, внесшие свою лепту в раскрутку писательницы Астраловой скромно промолчат, зато на неё набросятся остальные с радостным кличем: "Ату!" - и в пух и прах разнесут все, что было раньше написано о её творениях, ведь так приятно подставить ножку коллеге, восхвалявшему достоинства, которых нет и в помине, а заодно продемонстрировать собственную проницательность и аналитические способности, - критиковать всегда легче, чем создавать что-то самому. Когда мнение о чьем-то произведении спорно, как правило, это говорит, что оно чем-то интересно, во всяком случае, хочется прочесть, чтобы сделать выводы самому. Но здесь другой случай - мнение о романах Астраловой будет единодушным: "Скучища!" Как бы в прессе ни расхваливали книги какого-либо автора, но если их читать неинтересно, успеха не будет.

Получается, издатели хвалились идучи на рать, а потом позорно сели в лужу.

Эдуард Леонидович не мог позволить такого удара по своему реноме и престижу издательства "Кондор". Он уже жалел, что отдал инициативу госпоже Бобковой, дав добро на заблаговременную рекламную акцию.

– Мы поставили лошадь впереди телеги, - признался он Яше Корну.
– Надо было вначале издать романы, посмотреть, как примут их читатели, какой будет резонанс в прессе, и лишь потом заняться раскруткой.

– Поздно сожалеть, Эдик, - отвечал приятель.
– Мы уже ввязались, придется соответствовать. Если ты не издашь романы Астраловой, конкуренты поднимут тебя на смех. Значит, нужно издать книги, но в таком виде, чтобы не пришлось краснеть.

Посовещавшись, они решили, что латать и перелицовывать эти бездарные опусы бесполезно, потому нужно писать заново, с нуля, полностью проигнорировав то, что сотворила госпожа Бобкова.

Эдик с Яшей привлекли шестерых способных молодых людей и поставили им задачу: написать серию романов под старину, со всеми нюансами, передающими атмосферу описываемой эпохи, с симпатичной читателю сквозной героиней и несколькими не менее симпатичными второстепенными персонажами. А чтобы читатель не заскучал - ввести детективную интригу, но лишь в качестве одного из компонентов, чтобы к романам не приклеился штамп "исторический детектив", да и вообще их не должны называть детективами, это банально, нужно поднимать планку повыше.

Опусы мадам Бобковой молодым писателям не показали, чтобы их содержание подспудно не влияло на их творчество, а в качестве наследия осталось лишь имя героини - Изабелла. Раз сама авторесса зовется так, пусть они будут тезками, - решили Нечаев с Корном. Тем более, что мадам Бобкова, она же Изабелла Астралова, уже оповестила журналистов, что вернулась на землю уже в шестой раз и прожила шесть на редкость интересных и насыщенных событиями жизней, и её высказывания неоднократно освещались в прессе. Создателям творений, которые будут выходить под псевдонимом "Изабелла Астралова", было велено придать им форму и содержание, адекватные новой биографии "писательницы", чтобы все четко согласовалось с легендой.

Способные молодые люди энергично взялись за дело. Для начала ознакомились с тем, что говорила Астралова в своих интервью, затем придумали сюжет будущего романа, обозначили основные вехи, раздали каждому соавтору задания написать свой фрагмент, а потом скомпоновали все воедино.

Через полтора месяца новый роман лежал на столе издателя, но ни Нечаеву, ни Корну, ни самим создателям не понравилось то, что получилось. У каждого автора свой стиль, каждый представляет героев по-своему. Хотя главное направление намечено, но все же писательский труд - это творческий процесс, а не механическое изложение чьих-то рекомендаций. Одного члена команды повело в сторону сентиментальной лирики, что диссонировало с общей тональностью повествования, другой наделил героиню чертами, которые импонировали ему, но не вызвали восторга у соавторов, третий чересчур увлекся детективной линией. В общем, опять получилось лоскутное одеяло, правда, более качественное, нежели предыдущее, когда вкрапления, написанные не Бобковой, выглядели в тексте чужеродными, будто шелковые заплатки на полинявшем ситцевом платьице.