Шрифт:
«Дьявол же раздул ее чрево воздухом и дыханием и иными вещами».
«Трагедия Анны Карениной сегодня уже пустое место, потому что колесо паровоза, под которое легла голова Карениной, для современной женщины не может разрешить противоречия любовной страсти и общественного порицания» (А. Н. Толстой).
Она отбросила меня, как Жорж Марше отбросил концепцию диктатуры пролетариата.
Не то, чтобы «без царя», а междуцарствие в голове.
Ломброзо: «дело не в чувственности, а в нравственном идиотизме».
Мысли, если и являются, не найдя за что зацепиться, соскальзывают туда, откуда пришли, не потревожив головы и не вспугнув душу.
По сообщению статистики, каждый тысячный человек на земле абсолютно глух (0,1%) – наполовину глухих в 4-5 раз больше.
А. Н. Толстой в апреле 1938 г.: «Наш советский строй – единственная надежда в глухом мире отчаяния, в котором живут миллионы людей, не желающих в рабских цепях идти за окровавленной колесницей зверского капитала».
Иди. и миротвори, безрассудный!
Ну и что же, что безнравственна поэтесса? Кукушечка вот тоже безнравственна: свои яйца подкладывает и удирает. А кукует славно.
Я был в те дни «вирусом беспокойства», по терминологии Кёппена.
Плыви отсюда, бригантина! Плыви, раздувай паруса!
Вот как привораживают в Верхнем Пфальце: парень должен до крови оцарапать руку девушки лапкой зеленой лягушки, пойманной в день апостола Луки.
А вот так в Италии: девушка берет ящерицу, топит ее в вине, сушит на солнце и толчет в порошок. Затем этим порошком осыпает того, кого следует.
как сорок тысяч племянников
– Молоко я предпочитаю бруцеллезное. Есть у вас бруцеллезное молоко? Нет? Тогда ничего не надо.
Высшей мерой наказания в государстве должно быть, например, такое: за обедом лишить человека положенного ему куска дыни или порцию бланманже уменьшить.
Моя профессия – тужить и кручиниться. Все дни должны быть черными. Ни одного нечерного дня.
Из циркуляра министра просвещения (XIX в.): «Для спасения благомыслящих не щадите негодяев».
свежие формы идиотизма, москвичи с уездным складом мышления
И философ (Маритен) сказал: «Повернувшись спиной к вечности, разум в современном мире руководствуется сотворенным». Так вот. Повернемся спиной к сотворенному– обратимся к вечности.
Россия ничему не радуется, да и печали, в сущности, нет ни в ком. Она скорее в ожидании какой-то, пока еще неотчетливо какой, но грандиозной скверны, скорее всего возвращения к прежним паскудствам. Россия – самая беззащитная из всех держав мира, беззащитнее Мальты и Сан-Марино. Можно позавидовать Великому герцогу Люксембургскому Жану, но завидовать Мишелю Горбачеву никому не придет в голову.
Мне-то, собственно, что? Одной ногой я уже в гробу, а другой – в могиле.
Мне нравятся и те, и другие, обе половины нашего общества поэтичны. Одни «бегут, и блещут, и гласят», другие, подрагивая и скрипя, идут привычной линией.
О взаимной приязни партии и народа много говорить не приходится. Один мой приятель, отец трех малолетних детей, – когда узнал в семьдесят не помню каком году о крутом повышении цен на шоколадные конфеты, какао и пр., с удовольствием потирая руки, взволнованно ходил из угла в угол и все повторял: «Так им и надо! Так им и надо!» Не детишкам, разумеется.
Странно стали выражаться русские люди. Георгий Марков, например. «Этот курс целиком и полностью вписывается в стратегическую концепцию духовного ускорения». Он – враг «идейной нечеткости» и отсутствия «идеологической насыщенности»…
«Но русская душа прозрачнее Ватто» (Игорь Северянин).
Екатерина II: «Кто хочет писать, тому следует думать по-русски».
Нам весело не пьется,
Мы песенку поем,
А в песенке поется
О том, как мы не пьем. Тра-та-та и т.д.