Да, его нелюбовь ко всем, кто мог поспорить с его мастерством, была отлично известна, но он хотя бы старался, чтобы эта особенность его характера не сильно сказывалась на госпитале.

Самому же Стасу было больно смотреть на медленное, но неотвратимое угасание этого мощного старика.

Это было сродни тому, как моряки плачут, когда видят уход под воду величественных линкоров и авианосцев. Сила подобных катастроф такова, что способна затянуть в себя еще множество душ, готовых уйти следом за кораблем.

Самое же ужасное было в том, что в отличие от даже самых могущественных людей, Стас и впрямь мог помочь.

«Миллионы на тот свет не заберешь». — так себя успокаивает большинство людей, с завистью смотря на богатеев, способных за день тратить столько, сколько они сами не тратят за всю свою жизнь.

«Для смерти все мы едины». — сколько таких поговорок и присказок было порождено человечеством за годы существования?

Но Ордынцев сумел вырваться из этой пагубной системы. Он был свободен от подобных ограничений. Смерть от старости, как и старуха с косой, больше не властвовали над ним. Да, он еще не закончил исследования и не настроил технику на себя, но это был лишь вопрос времени.

Он уже знал, что стоит сделать.

В итоге Станислав мог вылечить сидящего рядом с ним старика. Откатить его возраст на пару десятков лет, отсрочив смерть.

Вот только не было ни единого шанса, что бы Хидэо этого не заметил.

И стоит только ему об этом узнать, как он незамедлительно захочет, чтобы Стас позаботился об Кизаши. У Кизаши же может появится девушка и дети, которым тоже потребуется эта же техника.

Да и сам Хидэо скорее всего захочет спасти часть своих еще живых товарищей.

Одно спасение и падение Широ Змея станет неминуемо. Его смерть станет очевидной и предрешенной.

В идеале, Стас или Сатоши должны были убить оппонента, чтобы исключить даже малейший шанс на распространение слухов о существовании подобной техники.

Но характеры обоих ученых давали достаточно гарантий, чтобы не пытаться предпринимать столь радикальные шаги. Сатоши и Широ были законченными одиночками, физически не способными на доверительные отношения хоть с кем-то.

В этом плане Стасу даже немного повезло. Его связь с Левиафан позволила ему обзавестись хотя бы одним дорогим человеком, в то время как Тэкехиро всю свою жизнь был исключительно один.

Именно поэтому прямо сейчас Стас старался всячески улучшить последние дни человека, которому он был так обязан.

Смотреть, как умирает твой друг, иметь возможность его спасти и не мочь этого сделать. Ужасная перспектива.

В тот день Стас Ордынцев впервые серьезно забеспокоился о том, что словосочетание «Бессмертие — это проклятие» не так уж и бредово, как может показаться на первый взгляд.

— Ты лучше скажи мне, — Хидэо требовательно посмотрел на Змея. — Вот стоило это того? Бросить все, что я для него готовил, и стать никому не нужным и никому не известным алхимиком! Годы трудов дракону под хвост. Вот же упрямец, видят боги, весь в моего непутевого сынка! — злющий старик чуть было не брызгал ядом.

И бывшего главу целителей можно было понять. В тот день, когда Хидэо собирался передать свою должность Кизаши, молодой мужчина решительно отказался.

Уже сделавшего себе определенное имя алхимика тянуло к новым высотам мастерства, в то время как должность главы госпиталя погребла бы его под тоннами обязанностей и бумаг.

Поэтому, не смотря на все крики и проклятия деда, он решительно отказался.

Иронично, что, желая, чтобы его внук вырастил хребет, сам Хидэо о него же в конечном счете и споткнулся.

— Ну что вы, Хидэо-сама, — Стас заботливо подлил горячего чая в пустую чашку старика. — Кизаши отнюдь не «неизвестен». Его работы уже сейчас расходятся, как горячие пирожки. Люди готовы ждать неделями и даже месяцами, когда он приготовит привычные всем зелья, но его собственного приготовления.

Ордынцев задумчиво покачал головой.

— Кизаши молодец. В конце концов он сумел увидеть то, чего хочет в этой жизни, и теперь он к этому идет. Может это будет звучать самонадеянно, но я считаю, что знание своего истинного предназначения — это невероятная удача.

— Конечно-конечно, сенсей будет до последнего защищать своего ученичка, а? — фыркнул Хидэо, но в его словах не было злости. Лишь невероятная усталость и… Отвращение?

Стас быстро посмотрел на пожилого воителя и от увиденного даже ему стало не по себе.

Гордый и непреклонный старик выглядел откровенно сдавшимся. Заметив взгляд Стас он поморщился, но не сделал больше ничего.

— Что смотришь? Да, сам знаю, что жалко выгляжу. Не смотри на меня. Не запоминай таким, — грустно хмыкнул он. — Мне ведь недолго осталось. Как он без меня, а? Да, ты его славно выучил, разум говорит, что он не пропадет, но сердце все равно ноет. Поэтому просьба у меня. Последняя.