На время прикрыв глаза, я, откровенно говоря, очень удивился тому, что продолжаю воспринимать маленького воителя как беззащитного котёнка. А всё потому, что, по непонятным мне причинам, я взял одеяло, накинул на плечи своенравной девчонки и прижался ближе, думая, что так смогу её успокоить.

Это клиника, товарищи. Надеюсь, что хотя бы лечится.

– Ты главное, дочка, держи ухо востро! – обнял меня папа перед тем, как сесть в машину. – Если позволит себе лишнее, сразу мне звони!

– Езжай уже, пап! – в разрез со словами повисла на родителе и грустно взглянула на маму, уже захлопывающую пассажирскую дверь. – Всё пучком будет, перестань накручивать себя в дорогу.

Вместо ответа меня потрепали по волосам, поцеловали в висок и в удручённом настроении сели за руль.

Помахала вслед родителям, перевела взгляд на дорогущую тачку Астахова и поспешила обратно домой.

Пора будить этого негодяя, мы и так всё утро шёпотом собирались, чтобы не потревожить бедолагу. Ну, это мама так считает. Я же эту сволочь сейчас подушкой задушу. Еле убедила папу, что закинутая сверху на меня мужская рука во сне наверняка обнимала парня, а не его дочь.

Перепутал маленько.

– Вставай, Леонид! – толкнула в плечо храпящего бугая. – Быстрее поднимайся! – запричитала я, от души тряся его из стороны в сторону. – Он уже здесь!

– Кто? – прохрипел сосед, лениво приоткрывая один глаз.

– Новый день! – с серьёзным видом произнесла я в озадаченное лицо Лёни.

Несколько секунд натужного мышления, и мужской глаз снова закрылся.

– Петуха на тебя не хватает! – раздражённо дёрнула подушку из-под чугунной башки.

– Чего раскудахталась с утра, гномиха? – проворчал Астахов, цепляясь сильнее за своё мягкое сокровище, но тут же осёкся, глянул на открытую дверь и исправился. – То есть – будь добра, Алиса, дай мне ещё поспать, – и даже улыбку корявую растянул.

– Накось, выкуси! – сунула фигу ему под нос. – Я всю ночь не спала из-за твоего храпа и наглой руки, трогающей мне зад!

– Тихо ты! – шикнул перепуганный парень, хватая меня за талию и притягивая к себе, чтобы закрыть ладонью рот. – Я не хочу, чтобы с привезённой свининой ещё и мою руку через мясорубку пропустили!

Ущипнула придурка за пресс и мысленно пришла в экстаз, восхищаясь твёрдостью кубиков.

В одно мгновение меня запихнули в одеяло, и пока я яростно сопротивлялась, сам парень в один прыжок оказался возле двери и, бесшумно её закрыв, вихрем вернулся назад, залезая ко мне в укрытие.

– Тебя это не спасёт, – злостно просипела я, напрягаясь от такой близости. По-моему, только меня смущает, что мы с Астаховым лежим чуть ли не в обнимку, дыша при этом друг другу в губы.

– Ты всегда такая противная по утрам? – сверкнул в темноте осуждающим взглядом.

– Когда просыпаюсь не с тем, с кем надо, то да, – попыталась отодвинуться, но чуть не грохнулась с края постели.

Даже будучи заспанным и потрёпанным, Лёнечка хваткий и сильный. До такой степени, что, поймав меня за руку, передавил мне кожу, и я неожиданно взвизгнула.

– Прости… – всполошился сосед, накрывая ладонями мои пальцы и дотрагиваясь до них губами. – Слабенькая какая…

Оторопев от происходящего, раскрыла широко глаза и затаила дыхание.

Что это он делает?

Будто не замечая моей реакции, парень аккуратно перебирал мои пальцы и рассматривал их как какие-то диковинки. Задумчиво гладил ногти, а нащупав на безымянном пальце шероховатость в виде шрама, перестал дышать и сам.

– Откуда это? – тихим низким голосом спросил он.

– Через забор неудачно перелезла, – еле выдавила из себя.

От его мягких прикосновений по всему телу распространилась вибрация, а от горячего дыхания по коже побежали мурашки.

– Будь осторожна, гномиха… – нахмурив брови, прошептал парень и, наверняка не отдавая себе отчёт в том, что он делает, дотронулся до шрама губами.

Сказать, что я не поняла, что происходит, – ничего не сказать.

Беспрерывно оставляя тёплые поцелуи на моей коже, Астахов медленно поднял на меня затуманенный взгляд и, неожиданно вздрогнув, резко замер.

На его лице отразилось чистейшей воды изумление, а у меня так вообще дар речи пропал.

Не понимая, откуда у парня появились эти непредсказуемые вспышки нежности, я уже было открыла рот, чтобы уточнить реальность происходящего, как его глаза потемнели, и он, грубо откинув от себя мою руку, жёстко произнёс:

– Пошла вон отсюда.

Сомкнув обиженно губы, не стала ждать повторного скотства и, процедив сквозь зубы «Идиот!», вылетела из комнаты как стрела.

Что он себе позволяет?

Облизал мне все пальцы, я же ещё и виновата в этом…

Чувствую себя каким-то дефектным израсходованным материалом. Будто меня попробовали на вкус, сказали «фу» и выкинули.