– Да, но мы не у вас. И если ты заметил, у нас девушки летом ходят в шортах, которые открывают не половину ног, а ноги целиком.

– Я стараюсь на них не смотреть. Это очень дурно – так ходить, и смотреть на это – тоже.

С меня вдруг спала вся веселость – очень уж он был серьезен. Я ведь тоже носила шорты иногда, поэтому поинтересовалась:

– Почему?

– Глядя на обнаженные ноги чужой женщины, мужчина впускает грех в свое сердце. Женщина же, которая ходит по улице голой, будет гореть в аду. Нельзя соблазнять благочестивых людей – это несмываемый грех. Ты была одета очень хорошо, когда мы впервые встретились.

– Мы с тобой встретились в храме.

– И что? То есть, я понимаю: там дресс-код, но если это дом твоего бога, и в нем ты стесняешься одеваться неприлично, почему во всех остальных местах ты позволяешь себе недостойные наряды? Разве не сказано в Библии, что твой бог всюду и все видит?

Кажется, я покраснела с головы до ног. Он прав. Конечно, прав. Это просто разновидность лицемерия… Я лицемерка! Однако, признавать это не хотелось:

– Ты утрируешь. Я одета вполне прилично, в таком платье, как сейчас на мне, можно прийти в храм.

– Однако ты надеваешь подлиннее.

– Терджан, мне кажется, ты слегка переходишь границы. Совсем чуть-чуть. Заступаешь за линию.

Он криво улыбнулся – выглядело это жутковато:

– Простите, моя госпожа! Как я мог забыться…

Краска вновь бросилась мне в лицо. Ох, этот человек и без прикосновений может создать такую неловкость, что самым отъявленным донжуанам не снилось.

– Куда мы едем? – спросила я, усевшись на заднее сиденье большого просторного автомобиля. – Опять сюрприз?

– Да, на этот раз чуть более провокационный…

– Еще более провокационный? – изумлённо переспросила я и внутренне сжалась в комочек.

– Ева, я очень прошу тебя не пугаться заранее и не делать преждевременных выводов. Все наши договоренности в силе, я не стану прикасаться к тебе без разрешения…

Всё-таки мне было весьма тревожно, но уговор есть уговор. Поняв, что я не собираюсь сбегать, Терджан еще немного осмелел и завязал мне глаза белым шелковым шарфиком.

– Не хочу портить сюрприз раньше времени, – пояснил он.

Интрига сгущалась, я не могла унять сердцебиение всю дорогу, которая заняла минут десять, но они показались мне часами. Наконец, машина остановилась. Терджан помог мне вылезти из нее, а потом проводил в помещение.

– Ну вот, только пообещал, что не станешь трогать – и тут же нарушаешь слово! – улыбнулась я, имея в виду наши соединенные руки.

– Это всего на одну минуту и исключительно по необходимости! – мягко ответил Терджан и осторожно коснулся моей талии, чтобы слегка скорректировать траекторию.

Я мысленно покачала головой: нельзя доверять восточным мужчинам! Похоже, хитрость – их второе имя…

Мы несколько раз повернули, миновав какие-то залы и коридоры (об их примерных размерах я могла судить только по эху наших шагов), и наконец, войдя в очередную дверь, остановились. Шелковый шарфик с легким шелестом соскользнул с моего лица, и моему взору открылось нечто невообразимое. Я даже не представляла, что в нашем городе есть такие места.

Это был большой зал, полностью выложенный мелкой плиткой, со сводчатым потолком, лавками вдоль стен и огромным камнем на постаменте в середине. Все помещение было окутано белым паром – как туманом, но только не сырым и холодным, а горячим, даже обжигающим.

Я и в самом деле слегка испугалась. Я, конечно, не очень сведуща в этих делах, но всё-таки знаю, кто и зачем обычно приглашает девушек в баню.

– Нет, так не пойдет! – воскликнула я и развернулась, чтобы уйти, но Терджан удержал меня за руку.

– Ева, я ведь предупредил…

– И все? Ты считаешь, этого достаточно? Просто сказать "не волнуйся" – и я не буду волноваться?

– Это не то, что ты подумала…

– Ну конечно, показывать половину ног другим мужчинам – это грех, а вот разгуливать перед тобой совсем раздетой – совершенно нормально!

– На самом деле так и есть, потому что Господь подарил мне тебя, но если ты с этим не согласна, можешь не раздеваться.

– То есть, париться прямо в платье?

– Зачем? Я все подготовил…

Терджан взял меня за руку, вывел из зала и указал на дверь справа. На ней была табличка с изображением женского силуэта. Внутри оказалось очень изысканно отделанное помещение в восточном стиле, с роскошной мебелью, на которой лежали полотенца, купальник, несколько сорочек разной длины и плотности. На полу стояли изящные шлепанцы моего размера.