Мне понравилось, как хорошо он излагает свои мысли, ясно и корректно, как высказывается о других людях. Даже изменницу-жену он не осуждал, а скорее оправдывал, говоря, что ее попутал бес, но жить с нею он больше не может, потому что раскаяние – слабые узы, если в сердце не живет Бог. Также он не сказал мне прямо, что хочет жениться на православной девушке вроде меня, а выразился обтекаемо: мол, я понял, что трудно построить крепкую семью без веры и так далее и тому подобное. И сегодня утром мы с ним встретились в храме перед Божественной литургией – Дмитрий подтвердил нашу встречу в ресторане и обещал заехать за мной в шесть.

Терджан тоже просил о свидании сегодня вечером, но я решила не отменять договоренность с Дмитрием, потому что не воспринимала намерения господина Насгулла всерьез. И сама не намеревалась вступать с ним в физический контакт. Так мы договорились: каждое объятие, поцелуй и прочие прикосновения могут происходить только с моего разрешения. Я имею право совсем отказаться от них и провести все 5 встреч исключительно в дружеском ключе.

Халиб был, конечно, недоволен таким договором. Он считал, что его безбрежное благородство и доброта стоят намного большего. Что я обязана разрешить ему хотя бы дружеские прикосновения: брать меня за руку, обнимать при встрече и прощании – но я стояла стеной. Он в самом деле совершил подвиг бескорыстия и сострадания, но платить за него своим телом я не собиралась. Это была односторонняя сделка, в которую меня вписали без моего согласия.

Ева

Я волновалась, ведь мы с Дмитрием никогда не встречались вне территории храма. Долго выбирала, что надеть – в конце концов остановилась на черном платье, облегающем фигуру, но не слишком навязчиво, и к тому же длиной ниже колена. Оно почти полностью открывало руки и поэтому я прихватила тонкий голубой палантин, чтобы не смущать моего визави. Нанесла легкий макияж.

Дмитрий явился ровно в шесть – ни минутой раньше, ни минутой позже. Это вселяло оптимизм. Не люблю необязательных мужчин. Одет он был в костюм-двойку из тонкой, хорошей серой ткани. Я смущенно поприветствовала его и протянула руку, которую он с готовностью пожал. Пока я надевала босоножки, в прихожую выглянула мама.

– Здравствуйте! – довольно улыбнулась она с хитрым выражением лица. – Вы, должно быть, Дмитрий?

– Да, – приветливо кивнул мужчина. – Совершенно верно.

– Клавдия Петровна, – представилась мама и улыбнулась еще шире.

– Моя мама, – добавила я почти сквозь зубы. Мы с ней договаривались, что она не станет любопытствовать, потому что наши с Дмитрием отношения еще и не начались толком – рановато знакомить его с родителями.

В коридоре послышались папины шаги. Я так разволновалась, что бросила застежку на второй босоножке, подхватила сумочку и кавалера и буквально вытолкала его за дверь. Ну что за смотрины! Просила ведь… Дмитрий, кажется, не обратил внимания на мои маневры, спокойно дождался в подъезде, пока я застегну босоножку, и предложил мне локоть. Я послушно положила на него руку. Он заслужил немного контакта за примерное терпение.

Мы спустились по лестнице, вышли в густой вечерний летний воздух, сели в серебристый "Пассат". Дмитрий стал рассказывать мне об отрывке из Евангелия, что читали сегодня на службе, но я не могла отогнать мысли о Терджане.

Он так просто не сдастся. Он приехал со вполне серьезными намерениями и даже приоткрыл мне смысл своего нового плана. Мой бывший господин считает, что теперь, когда я свободна и нахожусь на родной земле, между нами нет никаких препятствий. Он уверен, что поступает правильно и справедливо, беря меня в жены, а тех, первых двух, оставляя за бортом семейной жизни. Да, он намерен обеспечивать их, и это бесспорно заслуживает уважения, но разве это все, что нужно человеку, женщине, в жизни? Каждый хочет любить и быть любимым. А какая участь уготована этим женщинам? Жить в собственном доме, как какие-то приживалки. Они не могут заново выйти замуж, найти свою любовь, потому что юридически привязаны к Халибу. Но и он их не любит – что это за жизнь?

– Ева! – вдруг окликнул меня Дмитрий. – Ты меня слушаешь?

– Да, прости, отвлеклась немного… Извини… что ты говорил?

– Да, ничего, забудь. Знаешь, у тебя очень красивое библейское имя. Мне нравится.

– Спасибо. Твое тоже очень хорошее.

Дмитрий польщенно улыбнулся. Он привез меня в уютное заведение в центре города. В просторном зале стояли симпатичные диванчики и деревянные столики, покрытые скатертями, негромко играла приятная музыка. Сев за стол, Дмитрий сразу заказал официанту, который принес меню, кувшин лимонада, а потом предложил мне выбрать что-нибудь на свой вкус. Рассказал, что сам обычно здесь заказывает: сковородку с жаренным мясом и овощами, салат из форели, острый суп Том-ям.

Все это мне не очень подходило, я углубилась в изучение меню и совершенно не следила за происходящим вокруг – очнулась, только когда до боли, пугающе знакомый голос с сильным акцентом и гневными нотками окликнул меня по имени. Медленно подняла голову, замирая от ужаса. Нет-нет-нет, он не может быть здесь! Таких совпадений не бывает!

– Кто этот человек? – спросил Терджан, смотря на меня немигающим взглядом и указывая рукой на Дмитрия.

Он был похож на вулкан: большой, грозный, сверкающий полным ярости и ревности взглядом. Я сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться, но заговорила все равно дрожащим голосом:

– Здравствуй, Халиб.

– Ева, что происходит? – нахмурился Дмитрий.

– Не обращай внимания, – виновато улыбнулась я ему. – Я сейчас все улажу…

Но мне не удалось не только сделать что-нибудь, а даже сказать одно слово – Терджан схватил моего спутника за ворот рубашки, вытащил из-за стола и хорошенько встряхнул – тот даже крякнул от неожиданности.

– Ева – моя! – прошипел Халиб ему по-русски прямо в лицо.

Дмитрий перевел испуганно-вопросительный взгляд на меня.