Аколиты на месте, значит, надо прощаться с капитаном (ну, покидать корабль по-английски — совсем не любезно, а остальные переживут), да и двигать, наконец, к Капра Мунди.

Чем я, собственно, и занялся прямо в койке, сделав вызов:

— Капитан, приветствую.

— Здравия вам, почтенный святой Терентий! — выдал и этот, что только утвердило меня в мысли валить нафиг.

— Я улетаю, капитан. О чём ставлю вас в известность, как и в то, что Нефилим с минуты на минуту покинет ангар Стелла Пугнус, — на что прислушавшаяся Кристина кивнула.

— Но, как же… — послышалось растерянное.

— Дела не ждут, моё присутствие здесь более не нужно, так что пока-по… — выдал я скороговоркой, но был перебит.

— Погодите, почтенный Инквизитор! Вы должны знать…

— Если о судьбе спасённых — не должен, капитан. Всё что мог — сделал, а остальное — не моё дело, — отрезал я. — У вас всё?

— Нет, не совсем, господин Инквизитор, кстати выжили… — на что я грозно “кхмыкнул”, ну сказал же — излишняя информация. — Да, дело в том, что астропаты поймали сигнал, вроде бы адресованный вам.

— “Вроде бы”? Мне? — с некоторым скепсисом выдал я. — Объяснитесь, капитан.

— Вот, минуточку, господин Инквизитор, зачитываю: “Нихера нипапал, Грыбник! Я жывой и ещё тибя пастукаю! Босс Шизоум”

— Хм, — хмыкнул я, не зная, злиться или смеяться. — А локализовать источник сообщения удалось?

— Точно так, господин Инквизитор, — был мне ответ. — Через минуту, после исчезновения Скитальца, на месте варп-перехода, появился трансорбитальный челнок, судя по внешнему виду — переделанный орками. Передал астропатическое сообщение и ушёл в варп, прежде, чем Кулак смог к нему приблизиться на дистанцию огня.

— Понятно, благодарю, капитан, прощайте, — отключил я вокс-связь.

В любом случае улетаю. А вот сбежавший чумной чудила… Хотя варп его ведает, с его силой, может, и не чумной, не видел. Но везучий, грибницын сын — неудивительно, что он послал грибных божков, а ещё жив.

— О чём вы думаете, Терентий? — полюбопытствовала Кристина.

— Астральная гончая сможет взять след этого Шизоума? — полюбопытствовал я, но сам тут же ответил. — Ни варпа не сможет — нужно чёткое место, где он был, а Скиталец он не покидал, точное же место входа в имматериум, с учётом движения галактики, системы — варп определишь, — что покивавшая Кристина и подтвердила. — Ну и в варп тогда этого чудилу, — решил я. — Увижу — прибью, хотя вряд ли увижу: на трансорбитальном челноке в имматериуме гробанётся. Или нет, этот может и выжить, — задумался я, на махнул рукой. — В варп его, сделать сейчас ничего не выйдет, а думать о нём — много чести, — окончательно решил я. — На Капра Мунди, Кристина.

— Слушаюсь, Терентий!

— И оденься, — хмыкнул я.

А в общем, мимоходом задумался я, что-то от меня уже вторая морда, которую стоило бы огнесжечь, уходит. Ну, положим, первую я догоню, никуда еретичище не денется, факт. А вот орчина этот, богоборец грибной… Впрочем, реально — не моё дело. Галактика большая, а я сделал всё, что можно и что нужно, даже больше, положа сердце на руку. Так что в варп мыслеблудство, как и этого шизоглупа, окончательно решил я.

Тем временем, мои поручения были выполнены, а я пообщался с аколитами на тему “в варп торчать в этой манде, всё, что нужно, сделано”.

Собственно, до Капра Мунди мы добрались довольно быстро, вот только…

Был у нас, варп подери, визитёр. В глубоком, чтоб его, варпе, где опять же, никого не должно было быть. У меня, мимоходом начало закрадываться подозрение, что глубокий варп, место, где существуют лишь желания и энергия — проходной, варп подери, двор!

Ну или персонально мне так везёт, чтоб его. Впрочем, природа визитёра вполне объясняла его явление, но лучше бы это морду остроухую не видеть!

И да, был это именно остроухий несмешной шут. Сижу я, значит, с планшетом, Кристина навигатит, как вдруг свет и ветер посреди мостика слегка искажается, а на НАШЕЙ кровати вольготно восседает ушастая сволочь! Нагло лыбится, делает ручкой и вообще. Кристина, умница, пискнула испуганно, но Нефилим удержала, закусила губу и нахмурилась.

А я мимоходом отметил, что волна света и ветра прошла ПОСЛЕ явления Цегораха. То есть, так же, как когда меня затыкали ножиком, волны были следствием природы остроухого, а никак не варп-перехода.

— Приветик, — раззявил хавало этот.

— Уважаемый Цегорах, — скрипнул зубом я. — А не изволите ли вы, безусловно, со всем моим уважением, пойти нахер?

— То есть, твоё уважение, окажется в обозначенном тобой месте? — заинтересованно полюбопытствовал Шут.

— Уважение к вам — безусловно, — широко оскалился я, на что Цегорах оскалился, паразит такой, ещё шире.

— Надо чего? — наконец буркнул я, через пять минут любования наглой лыбой.

— Да так, забежал проведать по-дружески, — вихлял, как маркитантская лодка, божок.

— Вот радость-то какая, — всплеснул лапами я. — Ну ладно, поставим ещё одну кровать, эту ваше шутейшество может оставить себе, — широким жестом предложил я, уткнувшись носом в планшет.

И слал явно взволнованной тереньтетке волны поддержки и успокоения в свете и ветре.

Так прошёл час. Шут шебуршал на нашей койке (надо, блин, бельё поменять, а то Паутиной какой заляпает, паразит ушастый, мимоходом отметил я), Кристина вела Нефилим, я приобщался к отчётам коллег четырёх, если не врёт архив, тысячелетней давности. Весьма, нужно отметить, любопытный отчёт, я даже искренне увлёкся чтением, как тишину мостика нарушил радостно-идиотический возглас.