– Что она сказала?

– Она не знает, где Наоми.

Он закрыл глаза и застонал.

– Мэтью, о чем ты молчишь?

– Не важно.

– Важно.

Но он не мог ничего сказать. Пока что не мог.

– Забудь, что я звонил. Ладно?

– Нет, не ладно.

В динамике раздался громкий мужской голос:

– Десять секунд до эфира! – Другой голос пробормотал что-то неразборчивое.

– Я перезвоню, – сказала Хестер и отключилась.

Не успел Мэтью убрать телефон, как знакомый голос окликнул:

– Эй.

Мэтью повернулся ко входу в винный погреб. У двери стояла Саттон, пытаясь проморгаться после темной ТВ-комнаты.

– Привет, – сказал он.

В руке у Саттон была бутылка пива.

– Будешь?

Он помотал головой: вдруг Саттон решит, что это мерзко, обмениваться с ним микробами и все такое. С другой стороны, она сама предложила, верно?

Саттон обвела глазами винный погреб – так, словно видела его впервые, хотя всегда была вхожа в тусовку популярных ребят. Всегда, без исключений.

– Чего ты здесь сидишь? – спросила она.

Мэтью пожал плечами:

– Не знаю.

– Ты сегодня сам не свой.

Удивительно, что Саттон это заметила. Он снова пожал плечами. Блин, ну что тут скажешь, неважный из него ухажер.

– Знаешь, все с ней нормально. – Вот так просто. – Мэтью?

– Тебе известно, где она?

– Нет, но… – Пришел ее черед пожимать плечами.

Завибрировал телефон. Мэтью украдкой глянул на экран:

Ты где?

Эсэмэска была от Уайлда. Мэтью быстро набрал ответ:

У Краха Мейнарда.

Наоми там?

Нет.

Саттон подошла ближе:

– За тебя волнуются.

– Кто?

– Крах, Кайл, остальные. – Она смотрела на него своими голубыми глазами. – И я тоже.

– Я в норме.

Теперь завибрировал ее телефон. Она прочла эсэмэску и широко раскрыла глаза.

– О господи.

– Что?

Она подняла на него роскошные глаза:

– Ты что?..

Из коридора донесся шум.

Мэтью напечатал:

Черт.

Уайлд: Что?

Когда в погреб ворвался Крах, Мэтью отправил сообщение:

Здесь творится что-то нехорошее.

Вслед за Крахом вошел Кайл. В руках у обоих были смартфоны. Крах бросился к Мэтью – так стремительно, что Мэтью вскинул кулаки, готовясь блокировать удар. Крах остановился, поднял руки – мол, сдаюсь – и улыбнулся.

Улыбка была масленая. Мэтью почувствовал, как в животе что-то перевернулось.

– Тихо, тихо, – сказал Крах утешительным тоном, но Мэтью показалось, что по спине у него скользнула змея. – Давай-ка сбавим обороты.

У Краха Мейнарда была приятная внешность – волнистые черные волосы, задумчивое лицо, как у паренька из бой-бэнда, стройное тело, одетое по последнему писку моды. Присмотревшись, ты понимал, что на самом деле Крах не представляет собой ничего особенного. Что у него нет никаких талантов. Но, как однажды пошутила Хестер, когда хотела, чтобы Мэтью встречался с девочкой из богатой семьи: «Настоящая красавица, когда стоит на куче денег».

Крах никогда не снимал крупного серебряного перстня с улыбающимся черепом. На его тонком гладком пальце этот череп выглядел весьма нелепо.

Продолжая маслено улыбаться, Крах поднял смартфон и повернул его экраном к Мэтью:

– Не желаешь объясниться?

Он провел по экрану пальцем с перстнем. Мэтью показалось, что череп ему подмигнул. На экране ожил видеоролик: сперва знакомая новостная заставка, затем лицо Хестер.

Но сперва – горячие новости…

Лицо Хестер сменилось фотографией Наоми.

Сегодня вечером девочке из Уэствилла, штат Нью-Джерси, нужна ваша помощь. Наоми Пайн пропала по меньшей мере неделю назад. С тех пор ее никто не видел. Требований о выкупе не поступало, но друзья девочки считают, что ей может грозить опасность…

О нет…

Сердце Мэтью ушло в пятки. Он не думал, что бабуля даст эту историю в эфир. Или он втайне на это надеялся? Неудивительно, что новости так быстро (если верить таймеру приложения, прошло меньше двух минут) расползлись по друзьям. В современном мире так все и работает. Может, кто-то из ребят увидел новостной блок про Наоми Пайн, или чья-нибудь мать его посмотрела и тут же написала своему чаду эсэмэску: Эта девочка не из вашей школы?!?! – или кто-то из тусовки подписан на канал Си-эн-эн в «Твиттере». В наше время новости расходятся в мгновение ока.