Справлялась Эмма, зараза ты надменная. Перед Бет, кстати, так и не извинился. Хотя чего от тебя ждать…

– До сих пор, если не ошибаюсь, в замке не было такой толпы народа.

Лорд не ответил. Отложил в сторону одежду, которую стянул вместе с нательной рубахой.

Да, он вовсе не бахвалился, когда говорил, что бывало много хуже. Округлый ожог над левой ключицей, шрамы от ожога же на тыльной стороне обоих предплечий, как будто он закрывался от огня, выставив их перед собой, точно боксер. Поперечный шрам над локтем. Еще один, звездчатый, то ли от стрелы, то ли от копья – на животе сбоку. Повезло, что кишки не зацепило, а то мы бы сейчас не разговаривали. И длинный, широкий, неровный рубец поперек ребер от бока почти до самой грудины.

Я начала обходить скамейку – помогать мне и поворачиваться лорд не собирался. Ладно, пусть его, я-то с лошади не падала.

– На спине у меня шрамов нет, – усмехнулся он.

Да я и не сомневалась, что от врагов ты не бегаешь. С таким-то норовом. Но глазастый, зараза. Вовсе не из любопытства я тебя разглядывала… Ох ты, ж, блин!

Багровое удлиненное пятно наискось чуть ниже правой лопатки. Кожа вокруг натянулась и блестела от отека. На контрасте с левой половиной спины, где перекатывались мышцы, ушибленная часть походила на туго надутую резиновую подушку. Я моргнула, отгоняя невесть откуда появившиеся слезы. Что за ерунда? Я врач с приличным стажем или сопливая девчонка? Да, гематома, да, отек, и что? Видали и хуже. Намного хуже.

– Пожалуйста, потерпите немного, мне нужно убедиться.

Так и есть, под пальцами отчетливо хрустнули кости в месте перелома.

Лорд зашипел сквозь зубы.

– Простите, милорд, – повторила я.

Обошла его, посмотрела в лицо. Так странно было глядеть на него сверху вниз.

– У вас действительно сломано несколько ребер, милорд. Нужно наложить повязку, так, чтобы ограничить их движения. Тогда они будут вас меньше тревожить и быстрее срастутся.

Он не ответил. Только смотрел очень внимательно, как будто впервые увидел. Я занервничала под этим пристальным, изучающим взглядом.

– Что случилось, милорд? – не выдержала я. – У меня рога выросли?

Он фыркнул, расхохотался было и тут же охнул, оборвав смех.

– Нет, – произнес он, пытаясь восстановить дыхание. Широко улыбнулся, явно пытаясь сдержаться. – Пока не выросли.

До меня, наконец, дошло: рога же обманутые супруги носят. Метафорические, но… Я ойкнула, схватившись руками за горящие щеки. Блин! Блинский блин! Еще решит теперь, что он мне небезразличен. «Пока», значит, не выросли, чтоб тебя! Да не смотри на меня так, зараза ты этакая! Где там Бет с бинтами?

– Разве конюх не проверил как следует подпругу прежде, чем седлать? – спросила я, чтобы сменить тему. – Насколько я поняла, вы не терпите небрежения слуг.

Лорд разом посерьезнел. Снова замолчал, испытующе на меня глядя. Словно раздумывал, можно ли сказать мне правду или лучше соврать.

Так, похоже дело нечисто.

– Седлал оруженосец, – медленно произнес лорд. – И Мартин на коленях клялся, что все проверил как следует.

Снова надолго замолчал. Я не стала его торопить. Захочет – расскажет. Не захочет – значит нет. У каждого человека есть право на собственные тайны.

– Мартин вырос при мне, служит много лет и никогда не подводил. – Лорд по-прежнему говорил медленно и задумчиво, точно взвешивал каждое слово. – Однако, когда я осматривал подпругу, едва отдышавшись после падения, она выглядела так, будто истерлась и лопнула.

– Значит, все-таки Мартин недоглядел? Но обо что бы ей истереться?

В лошадиной сбруе я понимаю не больше, чем в чарах, но, насколько помню, подпруга – это ремень, который опоясывает лошадь, удерживая седло. На лошадином брюхе острых деталей, способных истереть кожу, нет.

А что, если дело и правда нечисто? Сперва кто-то наступает мне на подол, потом муж летит из седла. Что если кто-то положил глаз на его добро?

– Истерлась или разъело? – спросила я.

Может, плеснули какой кислотой или щелочью. И то, и другое получить не так сложно. Особенно щелочь. Если кислота скорее дубит, то щелочь разрыхляет. Или слуга заметил бы пятно, ею оставленное? Я не знала ответа. Слишком много переменных.

– Вы сможете навскидку отличить одно от другого? – спросил лорд.

– Нет.

– Вот и я не могу.

Час от часу не легче. Но если кто-то положил глаз на добро лорда Ривза, убивать его сейчас нет смысла. Вдовы, в отличие от незамужних родственниц, имеют право наследовать. Я уже сама не понимала, моя это память или знания Кэтрин, но была уверена твердо. Так что, скорее всего, просто череда совпадений. А лорд ищет причину, потому что… а не знаю почему. Я слишком мало знаю самого лорда.

Он снова надолго замолчал, глядя в пространство. Потом словно проснулся.