Шрифт:
– Нечего нам там делать! Мы никого здесь не знаем, и в случае чего за нас никто не заступится. Понимаешь?!
– А ты понимаешь, что нам нужно искать друзей, чтобы не стать изгоями. Мне нужен парень. И эта вечеринка отличный шанс для меня… Не хочешь идти? Окей. Но подумай обо мне. Если бы не ты, то Хантер не пригласил бы меня. Не будь эгоисткой!
Она умело давила мне на совесть. Очень умело. А я всегда была бесхарактерной тряпкой. Сначала не смогла отказать Хантеру, а теперь вот Бланш.
Я ей кивнула, и девушка радостно взвизгнула. Мы стали собираться в душ, и Бланш стала меня расспрашивать про Хантера.
– Почему он тебе не нравится? – спросила она, когда мы шли по коридору.
Я ей уже рассказала, как мы первый раз встречались с Хантером, и про наши случайные встречи сегодня. Пересказала наши разговоры слово в слово. Хотя зачем ей это, я так и не поняла.
– Я ему не верю. Мы только сегодня встретились, а он чуть ли меня замуж не зовет. Это странно. Я не верю в его симпатию.
Бланш закатила глаза.
– Не преувеличивай. Он не зовет тебя замуж. Просто это ты такая закомплексованная, а он темпераментный. Не накручивай себя, и дай парню шанс.
Нет, люди не могут просто так проявлять симпатию. Если человек говорит тебе, что ты ему нравишься, то, значит, ему что-то от тебя нужно.
Жизнь меня научила этому.
Глава 7
После душа я стала себя чувствовать значительно лучше. Физически. Но не морально. Меня тяготила мысль, что придется идти против своей воли и принципов. Я не хотела идти на эту вечеринку. И тем более я не хотела идти на эту вечеринку с Хантером. От него нельзя ожидать чего-нибудь хорошего. И я сделаю так, что я выиграю в нашем небольшом споре. Буду делать все, чтобы он понял, что мне скучно с ним. Иначе парень просто не отстанет.
Я высушила волосы и стала думать, чтобы надеть. Я ни разу не была на таких вечеринках. Да и те мероприятия, которые я посещала с родителями, очень сложно назвать «вечеринками». Это были просто сборища взрослых людей, которые хвастались тем, чего достигли за год, потому что им не было чем заняться. Сплошная ерунда, а не вечеринки. Но я была вынуждена сопровождать родителей, ведь хвастались всегда именно мной.
А Мара выиграла олимпиаду по алгебре!
А Мара лучше всех пробежала кросс!
А Мара, а Мара, а Мара…
Да всем было плевать. Особенно мне. Но я была вынуждена терпеть их кислые лица, чтобы не опозорить родителей.
Я привыкла терпеть.
Потерплю и сегодня.
Но, видимо, в этой комнате только я была настроена так категорично. Бланш воодушевилась. Она уже выбрала платье, которое наденет. А мне, когда я поняла, в чем она собирается идти, чуть не стало плохо.
– Бланш, – мне неловко было об этом говорить, но я должна была просто попытаться вразумить эту девушку.
– Что? – соседка расчёсывала свои буйные кудри.
– Тебе не кажется, что твое платье… слишком откровенное? – мне было немного стыдно. Я ни разу и ни никому не делала замечания. Но я не хотела, чтобы она выглядела, как девица лёгкого поведения! А это платье сделает ее именно такой! Красное. Короткое. И очень вульгарное. Этот наряд будет открывать ее плечи и декольте, а подол, назовем его так, едва будет прикрывать ее задницу. И никакого нижнего белья! Черт, да она же сумасшедшая!
– Ты издеваешься? – Бланш хохотнула, даже не повернувшись ко мне.
– Чего? – честно, я не понимала ее реакцию. – Я переживаю за тебя.
– И совершенно без повода. Я бывала на вечеринках сотни раз.
Я скрестила руки на груди и упрямо продолжила:
– А я ни разу! Но прекрасно осведомлена, что там происходит! Море алкоголя и океан наркотиков. Сомневаюсь, что ты не будешь пить, а когда достаточно опьянеешь, то какой-нибудь парень может воспользоваться тобой! Это же ужасно!
Бланш отложила расчёску и повернулась ко мне. Но я отступила, стоило мне взглянуть в глаза, полные слез.
– Я же шлюха. Грязная шлюха, которая может пить, курить, колоться и трахаться с кем попало. Понимаешь?
Я покачала головой.
– Бланш…
– Нет, – она вытерла слезы, – я должна оправдать его слова. Буду шлюхой, как он и сказал.
– Кто сказал?
Но девушка покачала головой и отвернулась. У нее была своя персональная боль, которой она не была готова делиться. Но ее слезы мне о многом сказали.
Ей сделали больно. Очень больно. Обидели. Возможно, даже предали.