Partum fonte lucis: Color nigrum, Vita una hora;

Ascendunt in caelum, Sequitur auctor;

Finis!

В последний момент тачку тряхнуло, и я отправил заклинание не к светлым, а наложил на дорогу практически у нас за спиной. И в полной темноте оказались вовсе не эльфы, а мы сами.

Слушайте, а уютненько здесь, внутри Великой Тьмы. Тихо, не видно вообще ничего, даже ветра нет. Только хихикает кто-то, прямо над ухом.

Я понял, что не ощущаю рядом Дитё, на тачке её точно не было.

— Сюда, — в темноте прозвучал голос, — двигайся вправо, шпион.

Торквин не стал перечить и свернул. Меня по голове хлестнули ветки — похоже, мы заехали в какие-то кусты.

— Стойте здесь, вас не заметят, — усмехнулся голос.

— Ты кто?

Ответа не последовало. А в следующий момент непроглядная тьма превратилась обратно в обычную ночь. Дитя снова обнаружилась рядом со мной, довольно улыбающаяся.

— Ты где была?

— Тсс! — она приложила палец к губам и шепнула, — эльфы рядом.

Торквин присел, чтобы не светиться. Было слышно, как он тяжело дышит — замаялся бедняга.

— Где фсе они? — голоса эльфов приближались.

— Здесь. Не могли далеко уйти.

Но соваться в кусты эльфы не рискнули. Так, потыкали мечами в гущу веток, не сходя с дороги.

Дитя заворочалась у меня под боком.

— Ваня, — очень тихим шёпотом девочка спросила, — можно я их тихонько?

— Что?

— У меня ножик есть, — она показала свой тесак, похожий на мачете, — я их неслышно, по одному. Буду заманивать жалобным голосом и чик!

— Нет!

Я сделал страшные глаза.

— Партизанен! Сдафайся! — принялись орать эльфы, — ф плену хорошо кормят!

— Не верь им, Ваня, — возмутилась Дитя, — врут! Баланду дают, без хлеба. А компот и булочки сами едят, да ещё дразнятся.

— Партизанен! — надрывались светлые, — бить не будем! Казнить не будем! Сдафайся! Только фопросы задафать будем!

С трудом мне удалось успокоить Дитя: возмущённая неприкрытой наглостью эльфов, она рвалась показать им свой тесак. Пришлось отобрать холодное оружие и шёпотом пообещать, что мы отыграемся на светлых в другой раз.

— Когда нас много будет?

— Угу. Со скелетами и орками.

— И с Сеней?

— Обязательно.

Дитя расслабилась и улеглась в тачке рядом со мной.

— Самих в плен возьмём, — мечтательно протянула она, — посадим в подвал и будем пытать. Можно вилкой? Хотя нет, уже было. Можно по стеклу царапать, чем-нибудь острым. Они этого терпеть не могут.

Эльфы поорали, но, в конце концов, утомились и потопали обратно в город.

— Поехали, — снова взялся за ручки Торквин, — чем быстрее я вас довезу, тем быстрее выйду в отставку.

— Тю. А как же дух приключений?

— Обойдусь, — “колобок” угрюмо покосился на меня, — за эти дни я накушался этим духом на всю оставшуюся жизнь.

— Через месяц скучно же станет.

— Может быть. Но у меня есть сила воли, я буду мужественно скучать в тишине и спокойствии.

Поиски моих развалин затянулись. Время близилось к рассвету, а мы все ещё катались между заброшенными “дачами”. Торквин привозил нас то к одной старой вилле, то к другой, но каждый раз это было не то.

— Вы же говорили, что помните?

— Говорил, — смешно огрызнулся “колобок”, — и снова повторю: я всё помню. Кроме того, что забыл. Вот он!

— Это?!

— Никаких сомнений.

На месте старой постройки лежала проплешина пожара. Пепелище, где больше не было никакого дома. В свете двух заходящих лун чёрная сажа блестела искорками. Остатки стен торчали как обломки выбитых зубов.

— Вон туда!

Торквин, не говоря ни слова, послушно толкнул тележку. Поднимая облачка пепла, мы пересекли участок и остановились перед огрызком стены. Ну, маленькая, ну, чёрная, но ведь моя!

— Казна, — я не стал кричать, а просто назвал по имени, как зовут старого друга.

— Владыка!

Дверь распахнулась так стремительно, что могла убить кого-нибудь неосторожного!

— Владыка! Я так рада, так рада! Простите, что не могу стать больше, тут места нет.

Да уж, она и правда была маловата. Размером не больше калитки для гномов.

— Неважно. Дитя, вперед!

Подождав, пока девочка зайдёт в дверь, я перевалился через бортик тачки, бодро прополз три шага и нырнул в спасительную Казну. Выкусите эльфы, я дома!