— Что с ним не так?

— Акцент. Самый что ни на есть западный.

— И что? Он какой-то особенный?

— Точно, особенный. Западные королевства очень древние. А эльфы, они же практически бессмертные, и молодёжь приходится всё время куда-то девать, чтобы бучу не устраивали. Так что главный экспорт этих королевств — отряды наёмников.

— Думаете, светлые наняли этих эльфов?

— А почему именно светлые? — Торквин невесело усмехнулся, — могли и тёмные. Эльфам без разницы, чьё золото. Через пару дней будет видно, кто ими командует и кто владеет теперь Кемнаро.

Мне осталось только кивнуть. Такие вот дела, дружок. Хочешь узнать, кто тебя заказал?

На улицы опустились густые сумерки, а мы всё чапали и чапали, скрипя колёсами тачки. Фонари не горели, на тротуарах валялся мусор, а прохожих почти не было. Изредка встречались патрули эльфов, но они не приближались: услышав звон колокольчиков, сразу переходили на другую сторону улицы.

— Темно, — пожаловался Торквин, — ничего не видно. Знаете, ведь большинство фонарщиков было гоблинами. А вы их всех вывезли.

— И поделом. Кто просил устраивать погромы?

— Пропал Кемнаро, — вздохнул “колобок”, — а ведь был центром цивилизации в наших краях.

— Теперь центр в Калькуаре, — заявил я с гордостью, — подождите пару лет и мы всех уделаем прогрессом.

Торквин хмыкнул.

— Надеюсь, я доживу до этого момента.

— Куда вы денетесь. Главное — выбраться отсюда живыми.

— Владыка, а в вашем городе найдётся свободный дом для отставного контрразведчика?

— Решили выйти на пенсию?

Он вздохнул:

— Приходится. Карьера в Кемнаро закончилась неудачно, уйду в отставку.

— А если я предложу вам должность?

— Простите, но нет. Хватит с меня этой скотской работы.

— Не заскучаете без дела?

— Да уж как-нибудь найду занятие. Я, если хотите знать, недурной таксидермист. Буду чучелки делать, когда совсем скучно станет.

— Ых!

— Не одобряете?

— Трясёт сильно, ноге больно.

— Крепитесь, нам ещё далеко ехать.

— Уже приехали, — послышался чужой насмешливый голос, — слазь!

Из темноты появилась троица: длинный, толстый и кособокий.

— Гони деньги, дядя, — ухмыльнулся длинный, крутя в пальцах длинный складной нож, — это наш квартал.

— Шёл бы ты своей дорогой, мальчик.

Торквин поставил тачку и сунул руку за пазуху.

— Не кипиши, дядя, — троица подступила ближе, — нас трое, а ты один.

— Мы прокажённые, не видишь?

Средневековая “гопота” заржала.

— А нам всё равно, кого трясти. Деньги давай, кажённый. Или посадить тебя на нож?

“Колобок” прищурился и медленно стал вынимать руку. Что у него там? Кинжал? Магический артефакт? Ответа я так и не узнал.

— Ты с кем базарякаешь? — гаркнул низкий голос.

У горла длинного возникло широкое лезвие. В темноте было не разглядеть, но кто-то одной рукой схватил его за волосы, а другой приставил к шее здоровенный тесак.

— На кого батон крошишь, сявка?

— Мы…

— Кому своей тыкалкой грозишь? А, чушкарь?

— Ы…

Я моргнул, пытаясь разглядеть, что там происходит. Лилипут, или карлик, сидел на плечах длинного и угрожал ему ножом. Голос у коротышки был какой-то сдавленный, будто он специально старался говорить басом.

— Чё ты вякаешь? На больших людей хваталку поднял! Сейчас будешь, как шушера, ползать, сечёшь? Умоешься красненькой, эльфы не опознают.

Толстый и кособокий отступили в стороны, развернулись и задали стрекача.

— Видал, как твои фуфелы сапоги наставили? В одну харю отвечать будешь. Под кем ходишь?

— Под Карлом, который Рыжий.

— Из Гномовки?

— Из Хляби.

— А тут чё пасёшься? Не ваш район.

— От остроухих чесали. Думали погреться, раз фартит.

— Не узырил, об кого греться хотел? Это бегунки нашего пахана.

— Не знал, — сдавленно просипел длинный, — флюзда вышла.

— За пустой флюздёж рыжьём отвечают.

— Отшелестю.

Длинный вытащил из кармана кошелёк.

— Шелести бодрей, чушкарь.

Коротышка отобрал у длинного кошель, убрал нож от горла и спрыгнул на мостовую.

— Чеши сапоги, бабочник.

Топот длинного растворился в темноте. Коротышка подбросил кошель на ладони, довольно ухнул и подошёл ближе к нам.

— Дитя?!

Я чуть из тачки не выпал, когда разглядел девочку.