Procedure voca: provectus neural ipsum, docuit sui;

Finis!

Куча камней, оставленная строителями у одного из домов, зашевелилась. С земли неспешно поднимался голем, перестукивая тяжёлыми булыжниками. Ростом под крышу второго этажа, блестящий от утренней росы, с красными огненными глазами.

— У-у-у.

Голос у него был завывающий, похожий на турбину самолёта.

— У-у-у?

— Вон тех! Мочи вон тех! Они наших обижают! — заорал я что есть мочи.

— У-у-у!

Не обращая внимания на летящие файерболы, голем шагнул к строю латников и врезал каменной рукой. Десяток светлых снесло как кегли.

— Бей шветлых!

Орки поддержали голема ливнем арбалетных болтов.

— Владыка, давайте вылажку шделаем, — Уру-Бука хищно оскалился, — надерём им что-нибудь!

— Погодим. Я не знаю, как долго продержится голем.

А “каменный гость”, хохоча и громыхая, топтал светлых. Методично перемалывал строй, разбрасывая латников и подбираясь к магам.

— Владыка…

— Да что опять?

— Корабли!

Я обернулся. Точно, к порту подходила целая флотилия круглобоких судов. Обычные купеческие большегрузы, на которых возят товары.

— Бука, займись: сажайте беженцев на борт и сразу отправляйте. Чем быстрее, тем лучше. А я прикрою, пока не закончите.

Орк убежал, а я повернулся, чтобы проверить, как там големчик.

— Владыка.

— Да что ещё?!

Нет, это не Уру-Бука вернулся. Передо мной стоял “колобок” Торквин и виновато лыбился.

— Владыка, — он поклонился, — я прошу взять моих подопечных в Калькуару. Вы обещали.

За его спиной переминалась с ноги на ногу девушка. Судя по цвету кожи и разрезу глаз — полуорка. На руках она держала ребёнка, сонного малыша с круглым личиком. Даже не приглядываясь, я мог сказать, на кого он похож.

— Только их, — я усмехнулся, — или вас тоже?

— Как получится, — Торквин пожал плечами, — я провожу их и вернусь. Помогу чем смогу, Владыка.

Я махнул рукой. Не до “колобка” мне сейчас, пусть делает, что хочет. У меня светлые “на пороге”, и боюсь, голем долго не продержится.

В воздухе стоял грохот и пахло озоном от применения боевых заклятий. Голем действительно стал сдавать — колени у него подкашивались, удары кулаков стали падать реже, вокруг каменной головы курился дымок.

Ай, как нехорошо! Ноги голема не выдержали очередных файерболов и разлетелись каменной крошкой. Несчастный упал на землю, вскрикнув, будто живой.

Но светлые, ринувшиеся в атаку, рано списали со счетов “инвалида”. Он поднялся на руках и принялся рвать латников зубами. Только ошмётки полетели!

Как бы тебе помочь, дружок? Нет у меня больше камней, чтобы тебе товарища сделать. Я зацепился взглядом за дом, рядом с которым дрался голем: толстые стены, широкие створки дверей, эдакая укреплённая купеческая контора. А что если… Додумывать мысль я не стал, а просто указал рукой на здание и прочитал заклинание.

Не получилось? Не работает “големное” заклинание со строениями? А, не, получилось!

Дом сделал “кусь”. Двери распахнулись, и из тёмного входа вылетела красная ковровая дорожка, похожая на язык. Оплела ближайшего латника и втянула внутрь. Не забыв слегка пожевать его створками дверей. Отлично!

Подобным образом я “оживил” дом на другой стороне улицы и светлые оказались зажаты с трёх сторон. Вот так бы всегда! Теперь им есть чем заняться.

— Отходят! Отходят! — заорал кто-то из орков.

Я подозвал ближайшего скелета:

— Узнать и доложить, что с эвакуацией!

— Так точно!

Вернулся он быстро, я даже заскучать не успел.

— Эвакуация идёт по плану, требуется ещё час времени.

— Час?! Они там что, весь город погрузить собираются? Уру-Буку ко мне!

Генерал прибежал и встал навытяжку с виноватым видом.

— Проштите, Владыка, никак нелжя быштрее. У половины приштаней жатоплены корабли, не приштать. Приходитшя гружить по очереди.

Опять диверсия. Ну, как это называется, а? Была бы у меня атомная бомба, не колеблясь бы сбросил на этот сволочной город.

— Ещё час?

— Мы поштараемшя быштрее.

— Хорошо. Ты с орками в резерве, я буду держать проход скелетами. Если понадобишься — дам знать.

Уру-Бука кивнул и умчался обратно к кораблям. Тёмные боги, дайте мне продержаться этот дурацкий час!