— Почему я тебя не вижу, — холодный голос тестя резанул слух так, что я даже поморщился.

— Потому что я иду по чужому дому и не собираюсь натыкаться на стены, — огрызнулся я, выходя тем временем в холл.

— Фридрих согласился с тобой встретиться. Уж не знаю почему. Мне ответили уже через полчаса после отправки запроса. Уточнили только твое имя и как ты выглядишь. Я ответил, что обычно и отправил ваше свадебное фото, которое успели сделать до того момента, как ты рухнул на пол, и начал подыхать. — Судя по его голосу он буквально негодовал, что какой-то невнятный глава захудалого клана удостоился такой чести, да еще и ответ получил в столь короткий срок. Могу отдать свой зуб мудрости, который периодически доставлял мне толику дискомфорта, что сам Бойнич такой чести удостоен не был, по крайней мере, не в такие короткие сроки.

— Ну, спасибо на добром слове, Ульмас, — какой у меня заботливый и понимающий тесть, самому себе аж завидно. Козел старый, еще один с манией Бога.

— Ладно, оставим эту лирику. Немедленно, где бы ты сейчас не находился, езжай к причальной станции моего дирижабля, капитану уже отдан приказ отвезти тебя в Милан. На борту найдешь приличную одежду, а то на твой гардероб без слез не взглянешь. Фридрих готов с тобой встретиться в девять утра, — и он отключился. Я с минуту стоял, тупо глядя на выключенный ком, а потом галопом поскакал к машине, чтобы ехать к дирижаблю. Позвонив по дороге Эльзе, сказал, что ночью меня все же не будет. Она только покачала головой и сообщила, что, пожалуй, сама все же займется плетками и наручниками. Оставалось только гадать, шутит она или на полном серьезе такое говорит.

Сам перелет занял не слишком много времени, больше ушло на утрясание различных формальностей. Но без десяти девять я уже сидел в приемной императора. Программа минимум выполнена, оставалось только убедить Фридриха мне, во-первых, поверить, а, во-вторых, посодействовать с поимкой этого гондона штопанного — Олежки Волкова.

— Его величество вас ожидает, — секретарь оторвал голову от своих виртуальных конструкций и повернулся ко мне, указывая рукой на дверь кабинета.

Я встал, одернул пиджак и направился на аудиенцию, даже не представляя, что меня может там ожидать.

Фридрих вопреки моим ожиданиям не сидел за столом, а стоял возле огромного цветка с листьями-лопухами и кроваво-красными цветами, от которых исходил тонкий приятный аромат, пропитывающий весь кабинет, и опрыскивал листья из пульверизатора. Бросив на меня мимолетный взгляд, он снова вернулся к своему, наверное, очень важному делу.

Я совершенно не разбираюсь в цветах и понятия не имею, как называется конкретно этот, а еще я понятия не имею, с чего нужно начинать разговор с августейшей особой и как вообще подобает себя вести в подобной ситуации. Почему-то мне в голову не пришло, хотя бы поинтересоваться неким подобием этикета при разговоре с императором, стоило ли кланяться или целовать его руки и, собственно, как вообще в этом мире стоит обращаться к императору? Но, если честно, я не слишком сильно корил себя за такое невежество, ибо за последние дни я не то что не выспался, даже не отдохнул как следует, и, разумеется, все время перелета предавался этому действительно важному с физической и психологической точки зрения процессу, поэтому сейчас просто стоял, пялясь на отточенные движения императора, который при ближайшем рассмотрении оказался если и старше меня, то совсем не на много, и молчал. Фридрих, в свою очередь, продолжал опрыскивать своего любимца, а меня от близости воды слегка затошнило, потому что я с трудом сдерживал дар, который почему-то весьма остро отреагировал на брызги воды, вылетающие из пульверизатора. Наконец, Фридрих отложил свой инструмент и направился ко мне, стаскивая на ходу перчатки с рук.

— Расслабьтесь, — сказал он, проходя мимо меня, направляясь к небольшому столику с чайником, чашками и вазочками. — Присаживайтесь. Нам с вами есть, о чем поговорить.

Я подошел к весьма удобному диванчику на негнущихся ногах, все еще не понимая, почему Фридрих ведет себя так странно, в отношении, буквально, парня с улицы, причем даже ни гражданина его империи, который и в собственной-то стране ничем особо выдающимся не был отмечен.

— Почему мой дар среагировал на то, как вы поливаете ваше растение? — захотелось себя пнуть. Какого хрена я несу всю эту чушь, вместо того, чтобы, слегка поунижавшись, быстренько попросить помощь и свалить до того момента, как Фридриху надоест со мной нянчиться.

— Потому что, в пульверизаторе была не вода, — он улыбнулся кончиками губ. — Там был яд, инсектицид, против паразитов, которые недавно решили полакомиться сочной мякотью его листьев. Водный дар не приемлет чужеродных примесей в воде, старается их поглотить, чтобы очистить источник. Во всяком случае, с вашими предками, членами императорского дома вашей страны все именно так и обстояло, что подтвердило мои догадки в отношении вас и вашего происхождения. — Он указал на чашку, в которую только что плеснул чай. — Попробуйте. Этот сорт чая весьма удачен.

Я, повинуясь его жесту, поднял чашку из тончайшего фарфора и пригубил содержимое, негоже отказывать чуть ли не прямому приказу императора. Не слишком люблю чай и совершенно не разбираюсь в его сортах. Для меня чай делится на два вида: слишком веником, распаренным отдает, или не слишком. Внезапно меня пронзила мысль, заставившая опустить чашку и в упор посмотреть на императора.

— Мы не включали переводчика, а я не знаю немецкого языка, тогда, как мы…

— А вы что, до сих пор не поняли, что мы не говорим вслух? — Фридрих снова хмыкнул, глядя на мое совершенно офонаревшее лицо, когда до меня дошло, что он только что сказал. — Неожиданно, правда? — я медленно кивнул, а император откинулся на спинку дивана, на котором сидел напротив меня и принялся внимательно рассматривать. — Есть свои преимущества в общении между теми, кто относится к императорским семьям, даже косвенно, как, например, вы, всегда можно обсудить довольно много и без лишних и посторонних ушей. Почему вы не завершаете ритуал? — внезапно спросил он меня.