Эрик понимал, что ему сделано невероятно щедрое предложение. Было принято, что ученик подрабатывал во время учебы, чтобы, получив степень подмастерья, мог сам купить полный набор инструментов и наковальню, а также при необходимости оплатить постройку кузницы. Поэтому большинство подмастерьев начинали карьеру с весьма скромным набором орудий труда, а Тиндаль, при всей его лености, был коваль-мастером целых семнадцать лет и имел любой инструмент, какой только существует в кузнечном деле, а некоторых у него было даже по два и по три. При хорошем уходе их хватило бы Эрику на всю жизнь!

– Если хотите, я провожу вас на кухню.

– Я найду дорогу. Только скажи мне, когда комната будет прибрана.

Эрик кивнул. Натан направился к задней двери трактира, а юноша, набрав в грудь побольше воздуха, нырнул в каморку Тиндаля. Первым делом он распахнул настежь окно, но это не помогло. Эрик с трудом сдерживал тошноту, хоть и был привычен к резким и неприятным запахам кузницы или амбара. Как можно быстрее он собрал в кучу все тряпки и выволок их наружу. Глаза у него слезились. Отвернув голову и стараясь дышать через рот, он поспешил к большой железной лохани, которой мать пользовалась для стирки, и швырнул туда постель и одежду Тиндаля. Когда Эрик начал разводить под лоханью огонь, подошла Фрейда.

– Кто этот человек, заявляющий, что он - новый кузнец?

Эрик был не в настроении ругаться с матерью, поэтому он миролюбиво ответил:

– Новый кузнец. Его прислала гильдия.

– А ты сказал ему, что здесь уже есть кузнец?

Эрик закончил разводить огонь и выпрямился.

– Нет, - ответил он как можно спокойнее.
– Кузницей распоряжается гильдия. А я в гильдии не состою.
– И, думая об инструментах Тиндаля, добавил:

– Натан очень великодушен, он оставляет меня. Он оформит меня в гильдии как своего ученика и...

Эрик был уверен, что мать начнет спорить, но вместо этого она лишь коротко кивнула и молча ушла. Пораженный, Эрик стоял, глядя ей вслед, пока треск огня под лоханью не напомнил ему о деле. Он бросил в лохань лепешку твердого мыла и принялся помешивать воду вальком, чтобы оно разошлось побыстрее. Вода постепенно бурела, а ему все не давало покоя странное поведение матери. Никогда раньше он не чувствовал такой безысходности, исходящей от нее.

Оставив белье кипятиться в лохани, Эрик бегом вернулся в комнатку кузнеца. Он вынес наружу большой сундук и куль с личными вещами, а колченогий шкаф решил пока оставить на случай, если Натан решит держать в нем свою одежду; в конце концов, вытащить его никогда не поздно.

– Не много же он скопил, - пробормотал Эрик, оттаскивая сундук в дальний угол двора. Туда же он отволок и куль. На досуге надо будет разобраться в этих вещах. Есть немало бедняков, разбивающих жалкие огородики на краях виноградников, и обноски им всегда пригодятся.

Потом Эрик вооружился рогожкой и принялся сдирать со стен пласты грязи.

Эрик вошел на кухню и увидел Мило. Он сидел за большим столом напротив Натана, который приканчивал большую плошку тушеного мяса. Мило кивал, соглашаясь с тем, что только что сказал Натан, а Фрейда, стоя у раковины, безучастно прислушивалась к беседе мужчин. Заметив Эрика, Розалина, которая помогала ей готовить овощи для ужина, движением головы показала на Фрейду, взглядом выражая сочувствие. Эрик коротко кивнул и, подойдя к матери, сказал, что хочет умыться. Фрейда пустила его к корыту, а сама отошла к печи, где разогревался хлеб, купленный утром у булочника.

Натан продолжал беседу, прерванную на мгновение появлением Эрика.

– Да, у меня есть тяга к железу, и я ловко с ним управляюсь, а вот в лошадях, по правде говоря, не разбираюсь совсем. То есть я могу прибить подкову так, чтобы компенсировать хромоту, или сделать еще что-нибудь в этом роде, но в остальном я такой же простак, как и все.

– Тогда вы поступили мудро, оставив Эрика, - сказал Мило с едва ли не отцовской гордостью.
– По части лошадей он у нас прямо волшебник.

– Господин ковальмастер, судя по тому, что вы рассказывали, вы могли бы выбрать любую большую кузницу во владениях барона или даже получить место у герцога. Почему же вы выбрали наш городок?
– спросила Розалина.

Натан отодвинул пустую плошку и улыбнулся.

– По правде сказать, я люблю вино, вот и решил сменить обстановку.

– Совсем недавно мы похоронили одного кузнеца, который любил вино, а теперь получаем другого такого же! Должно быть, Равенсбург прогневил богов!
– выпалила, обернувшись, Фрейда.

Кузнец поглядел на нее, и когда заговорил, тон его был сдержанным, но было ясно, что он рассердился.

– Добрая женщина, я сказал, что люблю вино, а не пьянство. Я был хорошим отцом и мужем и долгие годы заботился о своих близких. Если я выпивал больше, чем стаканчик в день, это считалось событием. И я был бы благодарен вам, если бы вы не судили о том, о чем ничего не знаете. Кузнецы сделаны из того же материала, что и другие мужчины - и во всем похожи на них.

Фрейда отвернулась. Она слегка покраснела, но не сказала ничего, кроме:

– Огонь слишком сильный. Хлеб засохнет до ужина.
– И сделала вид, что разгребает угли, хотя все знали, что это лишнее.

Эрик с минуту смотрел на нее, а потом обратился к Натану:

– Комната готова, сэр.

– И что, вы все собираетесь поместиться в этой крошечной каморке?
– необдуманно поинтересовалась Фрейда.

Натан встал, перекинул через левую руку плащ и потянулся за своим дорожным мешком.